Матёрый
Шрифт:
Он остался в приёмной и проторчал там около двух часов, пока счастливый случай не вывел его на след Руднева.
– Александра Сергеевича сейчас нет, – заученно сказала секретарша очередному посетителю, вошедшему в приёмную.
– Да мы виделись пять минут назад, – отмахнулся тот. – Офис в здании театра знаете? Александр Сергеевич поручил мне забрать у вас всю документацию, касающуюся землеотвода под новое строительство…
Вот записка…
Не дослушав, Руслан пулей выскочил из приёмной и помчался вниз, перепрыгивая через три ступеньки.
Заранее
Оставив мужа дежурить в приёмной, Людмила тоже времени даром не теряла. Техническую поддержку её передаче обеспечивал некто Кокушкин, матёрый мужик с развитой мускулатурой и почти незаметными залысинами на висках. В его обязанности входило водить автобус и управляться со всей аппаратурой, которой тот был напичкан. Но Кокушкин, как выяснилось, разбирался не только в технике, но и в женщинах. Он так оперативно снял с Людмилы трусики и уложил её на плед, расстеленный в фургоне, что она даже опомниться не успела, а когда опомнилась, менять что-либо было уже поздно… и глупо.
Живот Кокушкина отклеился от Людмилиного за полторы минуты до того, как боковая дверца отъехала в сторону, впуская в затемнённый фургон солнечный свет и взъерошенную голову Руслана.
– Скорее поехали к театру! – заорал он. – Руднев там!
– Жми, Кокушкин! – распорядилась Людмила, голос у которой был прерывистым, как будто бегала по жаре она, а не Руслан. – Попробуем перехватить его там, – деловито говорила она, демонстрируя завидное хладнокровие и быстроту реакции.
Но и Кокушкин был малый не промах. Незаметно управившись с «молнией» своих бежевых штанов, он наткнулся взглядом на трусики Людмилы, валявшиеся на полу, схватил их и принялся энергично протирать монтажный стол, который, честно говоря, и впрямь был грязноват.
– Давай я, – нетерпеливо предложил Руслан.
– Это моя работа, – с достоинством ответил Кокушкин, сплёвывая на тряпку.
Направляясь к своему дымчатому «Мерседесу», Итальянец заметил подкативший автобус телекомпании и, конечно, вспомнил о своём приглашении.
Именно поэтому он поманил к себе одного из бодигардов, намереваясь приказать ему послать телевизионщиков куда подальше. Но тут дверца распахнулась, и оттуда высунулась знакомая ведущая, одетая на этот раз не в дурацкие штаны, а в лёгкое платьице, плотно облепившее её разгорячённое тело.
– Александр Сергеевич, – радостно заверещала она, сползая с сиденья на подножку. – А вот и мы!
– Гнать? – предположил телохранитель, механически выдвинув вперёд нижнюю челюсть.
Итальянец не ответил, переваривая увиденное.
Мимолётно оголившаяся ведущая заставила его изменить решение.
– Следуйте за нами, – крикнул он, улыбаясь одной из самых приветливых своих улыбок.
– Я только хотела спросить…
– Разговоры потом, – строго прервал ведущую Итальянец, – а сейчас – все по машинам.
Лично он занял своё место последним, желая
Но как только под платьицем телеведущей, полезшей в автобус, снова мелькнуло то, что ожидал увидеть Итальянец, он удовлетворённо подумал: «Прогрессивная девушка, такую не грех поощрить немного.
Кроме того, когда ещё выпадет случай выступить перед своими земляками?»
Он улыбался, садясь в лимузин, и шутил с водителем на протяжении всего пути. Хорошее настроение покинуло его лишь через полчаса, когда головная машина, свернувшая с шоссе на грунтовку, затормозила впереди, вынуждая остановиться весь караван.
«Мерседес» Итальянца шёл третьим. Высунувшись из окна, он увидел преграждающий ему путь бензовоз с открытым капотом и такими грязными скатами, словно он побывал в болоте. Развёрнутый поперёк дороги джип уткнулся в его зад, как породистый кобель, брезгливо обнюхивающий чужака. На цистерне бензовоза невозмутимо восседал простоватого вида мужик в расхристанной синей рубахе. Он смотрел на собравшихся с вежливым любопытством, не проявляя желания освободить проезд целому скопищу разномастных иномарок.
Повинуясь отмашке Итальянца, бойцы его личной гвардии высыпали наружу. Двенадцать человек рассредоточились на местности, занимая позиции для круговой обороны. Один, придерживая оттопыренную полу квадратного пиджака, направился к бензовозу.
– Сдавай назад, – велел он мужчине, оседлавшему бензовоз.
Чёрный ротвейлер, неожиданно вынырнувший из-под колёс бензовоза, заставил охранника отпрянуть и запустить руку под мышку, но мужчина прикрикнул на пса, и тот послушно уселся в сторонке, открывая пасть лишь для того, чтобы вывалить из неё розовый язык.
Итальянец бросил взгляд назад. Там выказывали своё нетерпение турецкие партнёры, Яшар и Левон, у которых через полтора часа начиналась посадка в самолёт. Подводить их не хотелось. Вряд ли они доверят перевалку оптовых партий наркотиков человеку, который не способен с ходу решать даже самые простые проблемы.
– Пусть проваливает на хер! – крикнул Итальянец бойцу, вступившему в переговоры с водителем бензовоза.
– Слыхал? Проваливай на хер! – велел парень, распахивая пиджак, чтобы собеседник увидел, что находится под его левой полой.
– Не могу, – сокрушённо сказал тот, глядя не на парламентёра, а на Итальянца. – У нас тут авария приключилась. Не видно разве? Джип меня тюкнул, мать его Япония. – Мужчина выругался более пространно и сообщил:
– Владелец за гаишниками отправился. А я жду вот…
– Сейчас дождёшься, – пообещал боец упрямцу. – Сказано, проваливай, значит – проваливай.
– А кто мне ремонт оплатит? – возмутился мужчина. – Если разъедемся, как я потом свою правоту доказывать стану? , – Правоту, говоришь? – засопел боец. Почему-то это слово задело его больше всего. – Правоту, да? – Подтянувшись, он легко взобрался на бортик цистерны и попытался сбросить оттуда мужчину, после чего шумно сверзился на землю сам.