Матабар
Шрифт:
Широкий шерстяной воротник под вытянутой мордой дрожал, словно на ветру, хотя Арди не чувствовал ни единого дуновения, если не брать в расчет жаркое дыхание исполинской волчицы. А еще, так же, как и у тролля, в центре её лба пылал кристалл. Только не красного, а синего цвета.
— З-здрав-в-вств-в-вуйте, — заикаясь произнес Арди.
Волчица склонила
Арди почувствовал холод внутри. Такой, о каком уже успел забыть. Выронив камень тролля, он обнял себя лапами, опустился на землю и прижал колени к груди. Глаза пытались закрыться, но охотник знал, что нельзя поддаваться, нельзя засыпать. Как бы ни было холодно, надо терпеть и ни в коем случае не засыпать, а еще, если вдруг станет жарко — то это лишь обман, холод никуда не отступит и…
Все закончилось.
Волчица отвела взгляд и с губ охотника перестали срываться облачка пара, а подобие когтей на лапах вернули прежний, розовый оттенок.
— Забавно, что ты попал сюда, удачливый детеныш, не слыша…
— Так вы меня сами позвали, — перебил Арди, а затем, когда волчица резко обернулась в его сторону, то, выронив коготь и кристалл, схватил лапами собственный рот, но как это уже бывало прежде — язык поймать не успел.
Подумав, но так и не убирая ладоней, промямлил:
— Пфифе.
Старый охотник и Эргар учили его никогда не перебивать, но порой сдержаться оказывалось выше его сил.
Волчица опустилась и принюхалась.
— Ты меня слышишь, дитя человеческой самки?
Она говорила, не открывая рта и не двигая губами, но при этом Арди отчетливо слышал каждое её слово, хоть при этом и не понял половину сказанного.
— Я матабар, — просипел охотник, все же убрав лапы ото рта. — и я не знаю, кто такие человеки.
Волчица, кажется, чуть улыбнулась, после чего наклонила голову и прикоснулась камнем до лба Арди. Что произошло — он не понял, просто вот только что он сидел на попе около огромной волчицы и из провала в вышине лился свет Духа Ночи, а вот уже он лежит рядом со странным существом, а пещеру заливает свет Духа Дня.
Дул ветер, чуть завывая среди белоснежных камней и снежных узоров. Погас свет внутри хижины из ледяного стекла и таких же деревьев. А еще Арди не чувствовал ни угрозы, ни беспокойства. Ему было хорошо и тепло. Как… как под… одеялом? Да, кажется так называлось то, чем он укрывался в пещере Эргара. Шкуры козлов и козерогов, сшитые их же жилами, назывались одеялами.
— А где волчица? — спросил Арди, потирая глаза.
Кажется, он только что прекрасно выспался, что, вообще-то, весьма значительная редкость. Не такая, как искренний и честный ответ, но… Постойте. А откуда он знает, что искренний ответ на вопрос — большая редкость?
Ладно, не важно, это все мысли завтрашнего дня.
Существо рядом с Арди улыбнулось и провело пальцами-когтями по его волосам. Да! Это была не шерсть, а волосы. Они у него постоянно отрастали и Эргар отрезал их когтями, чтобы те не лезли на лицо. Точно — у него имелось лицо. А еще…
Арди
Её морда или лицо… оно было одновременно схоже с тем, что охотник видел в собственном отражении на ручьях и озерах, но при этом сохраняло явные волчьи черты — все тот же длинный нос, густая шерсть, высокие, длинные уши и маленькие глаза. Теперь уже не ледяные, а ярко синие.
Но больше всего Арди заинтересовала странная шкура, в которую оделась волчица. Та крепилась на плечах поверх воротника из материала не похожего ни на кожу, ни на звериные шубы. А еще она носила… медальон? Да, кажется, это так называлось. На её шеи покоилась цепочка, увенчанная медальоном. И длинные волосы-шерсть, свитые в две косички, опускались вниз.
По центру лба странного существа все так же виднелся синий камень, только теперь он был обрамлен в… как же… ах да! В диадему. Камень оказался прямо по центру диадемы.
— Откуда я знаю столько новых слов? — спросил Арди скорее у самого себя, чем у нового собеседника.
— Я решила, что Эргар немного перестарался, пытаясь сделать из тебя того, кем ты не являешься, последний детеныш, — даже голос у неё звучал одновременно по-звериному и нет. А еще она все так же не двигала губами. Да, теперь охотник был уверен — та огромная ледяная волчица и это странное существо — одно и тоже… м-м-м… одно и тоже нечто! — Я не стала полностью забирать сказанное им — ибо это не мои слова, а ты не мой ученик, но, все же, так, мне кажется, лучше.
Арди выпрямился, встал на ноги и легонько попрыгал. Тело не болело, а голова больше не пыталась с каждым новым движением оторваться от плеч и улететь в свободном полете следом по тропам Кайшаса.
— Я видела, что тебя учили Шали и Гута, — продолжила… волчица. Пускай пока будет, все же, волчицей.
— Видели? — обернулся к ней Арди. — Где?
— В твоих снах, — уголки её губ снова вытянулись в доброй, теплой улыбке. — Ты видишь красивые сны, последний детеныш. Я наблюдала за ними всю ночь.
— Ночь… — Арди посмотрел на след Духа Дня, оставленный им в высоком небе. — Мой учитель…
— Скоро придет, — перебила его волчица, отчего глаза Арди едва из орбит не выпрыгнули. Старшие звери никогда не перебивают и…
— Это черта тех, кто умеет Слышать и Говорить, — будто прочитала его мысли волчица, при этом сделав особое ударение на последние два слова. — Мы часто говорим тогда, когда следует помолчать. Это то, чем мы платим за нашу особенность.
— Особенность, — Арди посмотрел на руки и на то место, где должен быть хвост. — я бы предпочел быть обычным барсом, а не кем-то особенным.