Матабар
Шрифт:
— Давайте наперегонки? — спросил Арди, кивая в сторону, откуда пахло завтраком.
Шали фыркнула. Она легко и грациозно спрыгнула с дерева и… опустившись лапами на спину Гуте:
— Ай.
Соскользнула с него, но не касаясь травы, буквально перелетела через Арди и оказалась на краю опушки, где друзья провели предрассветные часы и весь полдень. Гуте и Арди, в целом, было без разницы, когда охотится и резвится, а вот Шали в самое яркое время суток предпочитала спать и очень не любила, когда ей мешали.
Рысь потянулась, сладко зевнула и вытянула
— Догоняй! — послышалось издалека.
Арди едва не задохнулся от возмущения. Он повернулся к Гуте, но медведь лишь лениво проворчал:
— На меня не рассчитывай, — и переваливаясь с бока на бок направился в сторону ручья.
Охотник повернулся к пролеску, оттуда на него с легкой издевкой смотрели блестящие глаза с вертикальными зрачками.
— Считай, что это фора! — выкрикнул Арди, после чего бросился следом за Шали.
Он бежал среди высоких трав, пытавшихся в шутку оплести его пока пусть еще и маленькие, но уже окрепшие лапы. Перепрыгивал через ручьи, иногда огибая самые широкие и быстрые из них. Смеялся, когда Шали ныряла из стороны в сторону, чем-то напоминая шкодливую выдру. Иногда рысь позволяла охотнику почти догнать себя, но уже в следующее мгновение исчезала среди кустов лесных ягод или за высоким пнем, покрывшимся густыми мхами и грибными семьями.
В вышине кричали птицы. Порой они присоединялись к игре, но быстро теряли интерес к происходящему и уносились куда-то высоко — в сторону облаков, едва-едва показывающихся сквозь плотно сомкнувшиеся кроны. Деревья, радуясь теплу и новой жизни, надевали свои лучшие убранства, хвастаясь ими перед такими же — недавно проснувшимися, соседями. Широкая листва смыкалась над головой, превращая подножье леса в нечто, напоминающее речное дно.
Здесь точно так же, как под подолом быстрых рек, сверкали редкие лучи горячего солнца, а мелкая золотистая рябь постоянно изменяла очертания убранства. Вместо рыбок — мыши и редкие, заплутавшие зайцы; водоросли обернулись стеблями высокой травы, а песок — разноцветным мхом. И лишь суровые, ледниковые валуны напоминали о том, что ты, все же, не под водой, а на суше.
Может именно поэтому звери и называли эти места — лесными разливами?
Охотник бежал и наслаждался звуками леса, теплым воздухом и тем, как быстры и сильны были его лапы по сравнению с прошлой весной. Он больше не задыхался, не спотыкался, а те редкие случаи, когда во мхах и траве оказывался острый камень, то окрепшая шкура на лапах почти не ощущала боли от укола.
Изредка ему удавалось дотронуться до шерсти Шали, но та опять исчезала вдали. Арди же смеялся и бежал следом, он…
— Арди! Аккуратно!
Охотник не сразу понял, что его лапы не чувствуют больше влажной от росы земли.
Он посмотрел вниз и увидел, как правая лапа, словно чужая, дрыгалась над глубоким оврагом, исчезающим где-то в глубокой скальной расщелине. Арди, чувствуя, как сердце знакомо пропускает удар — так бывало
Охотник так и не успел понять, что произошло раньше — клацнули в воздухе клыки Шали, не успевшие схватить его за шкуру или же его собственный крик, вырвавшийся из горла. А в следующее мгновение что-то сильно ударило по голове и мир накрыла вязкая, мокрая тьма.
* * *
— Ай, — произнес Арди в тон своему другу медведю.
Не сразу, но у него получилось открыть глаза. Каждое движение век причиняло немалую боль. Раньше, когда Эргар учил его, как себя вести после падений с высоких уступов, охотник даже не подозревал, что может быть так больно. Нет, он видел, как Учитель, после неудачной охоты, пролетев с десяток метров и пересчитав ребрами все камни и скальные клыки, затем пару дней хромал и зализывал ушибленные места, но…
Одно дело видеть, а другое — чувствовать. Теперь понятно, почему Эргар никогда не разрешал своему ученику выбирать цель ниже, чем пара метров под уступом. Надо будет, по возвращению, поблагодарить.
Потянувшись к затылку, Арди нащупал уже подсохшую корку крови и спутавшейся шерсти. Убедившись, что сильного кровотечения нет, охотник, держась за камни, поднялся на ноги. Мир вокруг слегка кружился, а по спине словно бобры хвостами стучали. Не самое приятное ощущение.
— А…ди-и-и… — донеслось откуда-то… сверху?
Проморгавшись и подождав, пока глаза начнут видеть в темноте, Арди огляделся. Если бы не тот факт, что он находился в лесных разливах, можно было бы подумать, что вокруг — горная тропа. Слева и справа поднимались высокие черные камни. Они складывались в две отвесные стены, тянущиеся выше самых высоких деревьев. Так высоко, что чтобы увидеть солнечный свет приходилось запрокидывать голову до хруста в шее.
Дышать оказалось трудно, но не из-за боли, хотя и из-за этого тоже, но скорее потому, что попросту не хватало места. Здесь было так тесно, что Арди не мог ничего сделать, кроме как стоять боком или лежать. Удивительно, что при падении он не рассек себе кожу и ничего не сломал…
— АРДИ! — громоподобно грохнуло в вышине и несколько маленьких камешков, недовольных данным обстоятельством, сорвались вниз и вскоре стукнули охотника по голове и плечам, словно он был в чем-то виноват.
— Да, Гута! — терпя боль, вызванную собственным криком, ответил Арди.
— ТЫ ЦЕЛ?! — и снова каменный дождь просыпался на и без того настрадавшуюся макушку охотника.
— Почти!
На какое-то время расщелина погрузилась в тишину и, с одной стороны это настораживало, а с другой — никаких каменных осадков.