Матабар

Клеванский Кирилл Сергеевич

— Срань, Гектор, — сплюнул силуэт. — Иногда я забываю, что ты не человек.

— Поменьше слов, Олег, — процедил отец и, за пару мгновений перезарядив оба оружия, снял с головы широкополую шляпу и повесил её на дуло карбина. Он медленно приподнял своеобразное пугало над бадьей. С противоположной стороны улицы, с крыши одного из немногих, еще неподдавшихся пожару зданий, прозвучал выстрел.

Продырявленная шляпа улетела куда-то в сторону, а отец прижал карабин к телу.

— На крыше тюрьмы два стрелка.

— Почему два? Анализатор

показывает одного.

Отец повернулся к силуэту и нахмурился.

— А, ну да, — кивнул тот. — Клятые уши и глаза матабар…

Какое-то время оба они сидели в тишине. Пока вокруг кричали люди, раздавались взрывы и все больше веса набирал запах меди, они не покидали укрытия. Кто-то счел бы подобное трусостью, но Арди знал, что пока за спиной его отца находились дети — чтобы не произошло, Гектор Эгобар не покинет своего поста.

— Скажи мне, лейтенант, — буквально прорычал отец Арди, чем заставил ребенка, находящегося за десяток километров от происходящего, вжаться в скалу. — С какой стати Шанти’Ра брать в осаду Эвергейл ради тюрьмы.

Силуэт, надо отдать ему должное, довольно-таки быстро справился с оторопью.

— Келли он…

— Он что?

Силуэт отвернулся.

— Те фермеры, помнишь?

Отец нахмурился еще сильнее.

— Огдены?

— Они самые, — кивнул силуэт, после чего ненадолго высунулся из-за укрытия и выстрелил в проносящегося мимо них наездника.

Пуля промазала мимо человеческого силуэта, но угодила в лошадиный. Куда-то под самую голову. Конь даже заржать не успел. Могучие ноги подломились и животное полетело вперед, вместе с не успевшим вынуть ступни из стремян наездником. Оба они, переламывая кости друг другу, свалились в кучу прямо под самой «тюрьмой».

— Проклятье! И кто только строит тюрьму напротив школы! — выкрикнул силуэт и тут же вернулся обратно в укрытие — с крыши здания по ним уже стреляли еще двое силуэтов.

— И что не так с Огденами? — напомнил отец, иногда разряжавший револьвер куда-то в сторону кричащей тьмы.

— Кроме того, что им выпустили кишки? — усмехнулся силуэт, вновь перезаряжавший ружье. — О, сущие пустяки, Егерь. Госпожа Огден — в девичестве — госпожа Брайан.

— Брайн? Как…

— Ага, — силуэт по имени «лейтенант» высунулся и снова выстрелил. — Как Келли Брайн.

Отец произнес что-то на незнакомом Арди языке.

— Так что наш бравый отставной офицер кавалерии не придумал ничего лучше, кроме как выследить младшего сына главаря Шанти’Ра и упечь его за решетку, отправив телеграмму в Дельпас.

И опять незнакомый язык и очень резкие, короткие слова.

— Это что-то на дворфийском?

— На орочьем, — поправил отец, после чего вытащил из голенища сапога нож и, подняв его на уровень глаз, поймал отражение стрелков, высовывающихся с крыши. — Если мы не спустим их оттуда, то даже если законники успеют сюда до того, как от Эвергейла останутся одни угли, то…

— Эй… Егерь.

Отец повернулся к силуэту. По животу последнего

растекалась лужа с медным запахом и цветами скорой смерти.

— Проклятье, лейтенант!

Гектор притянул к себе незнакомца, но тот этого уже не почувствовал. Глаза Эргара увидели момент, когда что-то невесомое, почти незримое, не имеющее ни запаха, ни цвета, покинуло уста обладателя странного имени — Лейтенант. Последний вздох. Так вот, что дедушка имел ввиду в своих историях.

Отец снял шляпу с головы погибшего и прикрыл ею лицо мертвеца, после чего, отставляя в сторону карабин и снимая кобуру с револьвером, выпрямился во весь рост.

Арди хотел закричать, но губы не двигались, а язык застыл безжизненным камнем. Он захотел вскочить, побежать на помощь к отцу, но тело не слушалось, буквально слившись со скалой.

Ведь те двое, что на крыше, они же сейчас…

Но карабины молчали.

Выстрелы так и не выплюнули в ночь смертельной стали. Отец стоял с ножом напротив еще одного силуэта. Ростом даже выше, чем отец. Шире в плечах. Арди с трудом мог представить, чтобы такая махина вообще оказалась способна перемещаться всего на двух ногах, но вот она — стоит напротив Гектора.

Ноги — толщиной с молодые дубы, руки — шириной в шею мустанга. Квадратное лицо, с такой же квадратной челюстью и двумя острыми клыками, почти касающимися щек.

— Orla kan du, — силуэт говорил что-то на незнакомом Арди языке — том же, на котором только что ругался Гектор. Но вот мгновение, другое и Арди начал понимать смысл слов. — … между нами с тобой. Нет ни вражды, ни крови, горец. Все прошлое в прошлом. Все забытое — забыто. Наши народы братья. Ты стережешь свою землю, я свою.

— Здесь нет твой земли, орк, — произнес отец. Он зачем-то снял куртку и рубашку, оставшись только в штанах. В руках он держал свой широкий охотничий нож. — Забирай своего сына и уходи из поселка.

— Уходить из поселка? — прорычало чудовище, пришедшие из дедушкиных сказок. — Оглянись, матабар, что осталось от этого поселка?

— Большая часть людей успела укрыться, — стоял на своем отец. Дедушка всегда говорил, что Гектор славился своей упрямством. — Дома можно отстроить. Мертвых похоронить. Уходи, орк. Скоро сюда прибудут законники.

— Маршалы? — то ли фыркнул, то ли прогоготал орк. — Не будет никаких маршалов, матабар.

Силуэт что-то отвязал от пояса. Что-то округлое и тяжелое. Он кинул это под ноги к отцу.

— Значит не успели… — протянул Гектор, перекладывая нож из левой руки, в правую.

Силуэты за спиной чудовища вскинули ружья, щелкнули затворы, но никто из них так и не вдавил дуги спускового крючка. Грозный, громоподобный рык и взмах могучей руки заставил их замереть.

— Хочешь сражаться, горец?! — взревело чудовища. — Со мной?! С побратимом?! Ради кого? Ради своих хозяев?! Ради поработителей и угнетателей?! Что скажут на это твои предки?! Боги и духи отвернуться от твоего пути, отступник!