Матабар V
Шрифт:
Спящие Духи!
Огланов ведь не знал о том, что Лиза была совсем не той, за кого себя выдавала! Или же, возможно, он именно это и выяснил?
Арди скосился в сторону гримуара, который положил на прикроватную тумбочку.
Нет, вряд ли.
Последний абзац прозрачно намекал на то, что Петру было известно про «кротов» внутри второй канцелярии. « Может потеряться во тьме» — куда уж прозрачнее… Именно поэтому он и отправлял письмо Аркару в «Брюс», при этом избегая какой-либо конкретики.
И, судя по всему, Петр все так же не особо
Сомнительно, конечно, но неподготовленным и без резонного скептицизма, Арди туда не сунется.
— Стоит признать очевидное, — прошептал Ардан путаясь пальцами в прядках рыжих волос, разметавшихся по белоснежному лицу спящей красавицы. — Отпуск у меня закончился.
Тесс ровно дышала. Она закинула руки над головой, одеяло чуть сползло, обнажая тело, прикрытое лишь тонким шелком ночной рубашки. Такая миниатюрная и хрупкая, но столь же красивая и, временами, колючая. Как снежинка.
Если бы Арди умел рисовать, он написал бы её портрет, но он не умел. Если бы он умел играть на рояле (Тесс действительно пыталась его научить, как и обещала, но прогресс… зашел в тупик), то написал бы ей песню. Если бы он умел слагать стихи, то…
Но он всего этого не умел.
Единственное, что смог сделать юноша это прикрыть глаза и прислушаться к тому, как за окном их маленькой квартиры в доме двадцать три по каналу Маркова встревоженными мошками жужжали двигатели автомобилей. Как люди цокали каблуками по брусчатке и мостовой, издавая звуки схожие с тем, как маленькая девочка недовольно цокает языком, когда видит «несносных мальчишек». Как трепещут крылья птиц, нежащихся под редкими лучами летнего солнца, пробившегося сквозь прореженные облака далекого неба, в кое-то веки поднявшего свою тяжелую длань над столицей Империи.
Арди потянулся к этим звукам, взял понемногу от каждого из них, а затем забрал немного солнца, из которого слепил фигурку. Фигурку девушки, кружащейся в танце. И если прислушаться, то в её танце можно было услышать проснувшийся ранним утром город.
Тесс открыла заспанные глаза и посмотрела на маленькую копию себя, слепленную из звуков и летнего рассвета. Та кружилась в воздухе, порой сливаясь с солнцем, льющимся из мутного окна, а порой исчезала внутри игры света и едва заметных пылинок, создавая иллюзию, что танцует среди облаков.
— Я все еще сплю? — потерла глаза девушка.
Ардан разорвал связь с осколками имен и видение исчезло. Он лежал на боку, подперев щеку рукой и смотрел на свою невесту. Как та кошкой потягивалась, вытягивая руки и немного зевая. С растрепанными волосами, в смятой рубашке, с тонкими изгибами тела, тонкой шеей и яркими глазами.
Сердце Арди больше не стучало бешенной прытью. Нет, его ритм участился и если бы у них имелось в запасе свободных полчаса, то смятыми оказались бы еще и простыни, но… Тесс спешила на репетицию. И категорически не хотела опаздывать. Ведь осталось совсем немного до открытия концертного зала и её первого выступления перед сотнями зрителей.
Так что Арди не двинулся
Такое чувство, когда даже едва заметное дыхание кажется торопливым и несдержанным, а сердце так и хочется попросить — « ну подожди, потерпи еще немного, замри хоть на пару секунд». И мыслей в голове почти нет. Только образ. Образ дома, принявший облик рыжеволосой певицы.
Тесс повернулась к нему, заглянула в глаза и покрылась пунцовой краской. Не от стыда или смущения. А по какой-то другой причине.
— Арди-волшебник, тебя точно воспитывали звери?
— Ты уже спрашивала когда-то, — только и ответил Ардан.
— Вечные Ангелы, — она наклонилась к нему, аккуратно, будто боясь сделать больно, поцеловала и едва-едва слышно прошептала на ухо. — Больше так, как сейчас смотришь на меня, ни на кого другого не смотри хорошо?
— Я и так ни на кого, кроме тебя, не смотрю, Тесс.
Тесс улыбнулась, наклонилась ближе и прижалась своей щекой к его. Жаркий шепот щекотал ухо Арди, заставляя того пожалеть, что он не может замедлить время и выиграть у нового дня пресловутые полчаса.
— Это хорошо, Арди-волшебник, потому что такой взгляд может зачаровать даже самую стойкую девушку.
Арди, все же, не сдержался, поддался своему порыву и протянул руки, чтобы обнять красавицу, но та, звонко смеясь, выкрутилась и, все так же хохоча, убежала в ванную комнату.
Юноша остался лежать на кровати. Он смотрел на руки и ему казалось, будто он только что голыми руками пытался поймать огонек. Кому-то бы показалось это глупым, другие испугались бы обжечься, а Арди… Арди просто радовался. Чему? Он и сам, если честно, не знал.
Они оба закончили утренние водные процедуры (Арди в очередной раз заметил, что его клыки немного удлинились. И это даже несмотря на то, что он их сознательно не выдвигал), а затем, по сложившейся традиции, приготовили друг другу завтрак.
Ардан, ловко орудуя веничком, миской, а затем и сковородкой, пожарил невесте блинчики. Благо у них еще оставалось смородиновое варенье. Рядом уже вскипела «зафирка», в которой пузырился кофе для Тесс.
Та, в свою очередь, сделала Арду кашу на воде (молоко Арди чисто физиологически не мог пить по той же причине, по которой не ел мясо выращенных человеком животных) добавив в ту сушенных кореньев и вяленого кабаньего мяса.
Они поели, обняли друг друга, задержавшись в позе чуть дольше, чем того требовала ситуация.
— Вечером, — не без сожаления шепнула ему Тесс.
Они разочарованно кивнули друг другу и вместе спустились на улицу.
— Заедешь за мной ближе к вечеру? — спросила девушка, направляясь в сторону трамвайной остановки.
Обычно они уезжали в разных направлениях, но сегодня Арди никуда не торопился, так что собирался прогуляться по городу. К Петру Огланову он сегодня все равно не поедет — другие планы.