Матабар V

Клеванский Кирилл Сергеевич

Впрочем, Олесся, несмотря на неестественный рост, выглядела складной, пусть и совсем не красавицей. В этом она чем-то напомнила Арду жену Александра Урского.

— Очень приятно, господин Эгобар, — кивнула девушка и вернулась за стол.

— Очень приятно, госпожа Олеся.

Та обращалась к Арду по фамилии, потому что он был гостем в их доме, а вот Ардан обращался по имени, потому что иначе каждого пришлось бы приветствовать как «Орман», что не очень вежливо.

Такой вот причудливый этикет. Благо о данной детали

его заранее предупредила Тесс.

— А это Шума, наш самый младший мужчина в семье.

Двенадцатилетний мальчуган. Почти ровесник Эрти. Только этот выглядел действительно, как мальчишка. Высокий, нескладный, с пухлым лицом, еще не лишившимся детского жирка. Внешне — снова смесь. Только на сей раз, как и Тесс, он забрал красоту матери и волосы отца. Если бы Арди не знал точно, что перед ним мальчик, то подумал бы что своеобразно сложенная девочка.

— Здравствуйте, господин Эгобар.

— Здравствуйте, господин Шума.

Мальчишка, не выражая никаких эмоций, уселся обратно на стул. От взгляда Арди не скрылось, как шума украдкой взглянул на Асилара, а тот едва заметно одобрительно кивнул. Что же… Ардан, при прочих равных, увидит этих людей лишь несколько раз в жизни. Не более того. Так что какое ему дело…

— И, наконец, Любава. Наша малышка.

— Я не малышка! — горячо, как и Тесс, гаркнула девочка и тут же стушевалась под жестким, осуждающим взглядом матери. — Простите, господин Эгобар.

Спящие Духи… на сей раз Ардан спутал бы Любаву с коренастым, крепко сбитым, темноволосым мальчишкой.

Такое впечатление, что дети Рейша и Аделаиды забирали черты родителей в шахматном порядке, по очереди принимая те или иные качества.

— Позвольте Ард, — Рейш, в качестве главы семьи и хозяина дома, поднялся с места и указал ладонью на хорошую знакомую Ардану девушку.

— Госпожа-лорд Полина Эркеровская, — однокурсница Ардана, как и всегда безразличная к окружающему миру, с умным, но отстраненным взглядом, красивая, но не так, чтобы посоперничать в этом даже с Шумой, отложила в сторону трактат о переключении рунических связей, не вставая легонько кивнула Арду.

Учитывая разницу в их социальном положении, по правилам она могла даже не кивать. Все же — лорд.

— И господин Герцог Марк Эркеровский, — представил Рейш.

Мужчина лет сорока. Сухой, поджарый, с несколькими тонкими шрамами на лице, оставленными, судя по всему, фехтовальными шпагами, а не оружием, вытер губы салфеткой и поднялся на ноги, хотя был не обязан даже отвлекаться от своего завтрака.

После Великих Князей, Герцоги являлись не просто «высшим дворянским чином», а некоторой недостижимой высотой. Высотой, порожденной сотнями лет усилий их предков, а еще примерно таким же количеством власти. Если власть, конечно, можно было измерять веками.

Порой Герцоги Империи Новой Монархии обладали даже большим влиянием, силой, капиталом и способностями

влиять на политику страны, нежели некоторые Великие Князья. Хотя, большая часть Герцогов, так или иначе, имели с потомками Агров тесные кровные связи.

Кажется, почившая жена Эркеровского, как раз таки являлась какой-то там далекой «тетей» Анастасии.

Внешне мужчина, которому лишь недавно перевалило за сорок, немного напоминал Артура Бельского. Такие же острые черты лица. Разве что Артур красил волосы, скрывая седину, а Эркеровский носил свою побитую сединой, густую шевелюру с гордостью, положенной исключительно герцогу.

На правом глазу монокль в простой, железной оправе, отсутствие каких-либо украшений на руках, разве что бриллиантовые запонки и пуговицы с агатами на костюме из Скальдавинской шерсти. Но на Герцоге данные атрибуты не выглядели кричащими. Скорее присущими положению.

Темные глаза человека, не ожидающего ни от кого ни чего, знающего себе цену, но не требующие от других соответствовать… да чему угодно.

Странный человек.

Арди не мог сказать, что герцог Эркеровский был ему приятен, но и обратного утверждать тоже не мог.

— Раз уж мы опередили вас в нашем путешествии, молодой человек, то с моей стороны было не вежливо не подать вам руки первым, — и Герцог протянул руку Ардану.

Эркеровский мог не то, что не вставать, он вообще мог перебить Рейша и прямо посередине представления удалиться в свои покои. Так что то, как герцог сейчас поступал, говорило лишь об одном…

Он использовал Ардана. Чтобы продемонстрировать Рейшу, что они с генерал-губернатором Шамтура имеют схожие взгляды на жизнь. И в этих взглядах «старшинстве крови» уделяется самое мизерное внимание, если уделяется вовсе.

Ардан ответил на рукопожатие с удивлением обнаружив в основании пальцев Марка застарелые, едва ли не каменные мозоли и то, с какой силой его ладонь сжали внешне тонкие и слабые руки.

Если фехтование и оставалось лишь в качестве хобби герцога, то он явно относился к нему со всей серьезностью и посвятил шпаге и сабле многие годы своей жизни.

— Прелестна юность своими ранними ночами и поздними зарями, — слегка дернулись уголки губ герцога. — Знаете кто это сказал?

— Поэт Орз Занар, — ответил Ардан. — Из взошедшего в состав Империи княжества Арадиры. Второй век до падения Эктаса.

— Приятно видеть эрудированного юношу, — одобрительно прогудел герцог и, разжав ладонь, опустился обратно за стол. — Я попытался сгладить впечатление о вашем опоздании, Ард. Сделал что мог. Но, кажется, в процессе, утомил всех рассказами о связи поэтов и балета. Увы, имею неприятную привычку быть излишне разговорчивым.

— Отец, — устало протянула Полина.

— Благо, что моя дочь всегда рядом, чтобы напомнить мне об этом, — засмеялся герцог.