Матабар IX

Клеванский Кирилл Сергеевич

— Прости, — он попытался отстраниться, но Тесс не позволила.

— Ничего страшного, — прошептала Тесс.

На четвертом он отдавил правую.

— Прости.

— Не извиняйся. Двигайся.

На шестом — снова на левую.

— Тесс, это плохая идея, может…

— Нет, — оборвала она его. — Не смотри вниз. Смотри только на меня.

Он посмотрел на её лицо. Зеленые глаза Тесс были совсем близко. Такие спокойные, бесконечно теплые, и без тени раздражения или нетерпения.

Она шагнула ближе. Ард почувствовал, как ее грудь коснулась его, как ее

дыхание защекотало ключицу. Его рука на ее талии перестала ощущаться деревянной. Пальцы расслабились, ладонь легла мягче, чувствуя каждое ее движение, каждый поворот талии. Тесс чуть откинула голову и посмотрела на него снизу вверх. С тем выражением, которое было только у нее, и только для него.

— Видишь, — сказала она. — Ты танцуешь. И ничего страшного не происходит. Мир не разваливается. Нога сильно болит?

— Нет, не болит… но это не я, — ответил Ард. — Это ты.

— Это мы, дорогой.

Она положила голову ему на грудь. Ард прижал огненную макушку к себе — осторожно, бережно, но крепче, чем раньше. Спустя первые несколько мгновений они уже почти не двигались. Просто стояли, покачиваясь. Его подбородок касался ее волос, и они слегка щекотали вечернюю щетину. А еще пахли весной и домом.

Он чувствовал ее сердце через ткань платья и своей сорочки. Частое и легкое, как стук капель последней сосульки, отставшей от своих уже рассеявшихся в воздухе сестричек. Или это было его собственное сердце? Если честно, то он уже давно перестал их различать.

Вокруг танцевали люди. Толстяк все еще кружил свою худенькую девушку, и она смеялась. Пожилые мужчины уже сидели за столиком и, вспоминая службу, пили что-то из маленьких рюмок, поднимая тосты за недоживших боевых товарищей.

Молодая пара в углу по-прежнему не замечала мира.

Пианист летел пальцами по клавишам, контрабас дышал низким, гулким басом, и в цветном свете Лей-ламп все выглядело немного нереальным. Как сон, в котором ты знаешь, что спишь, и молишься, чтобы будильник не звонил. Хотя бы еще пару часов не вырывал обратно в кособокую реальность.

Ард наклонился и коснулся губами ее виска. Тесс чуть сильнее сжала его пальцы.

— Спасибо, — прошептал он.

— За что?

— За то, что вытащила меня из кухни.

— Кухня никуда не денется, Арди. А сегодняшняя ночь уже больше никогда не будет сегодняшней, — Тесс буквально повторила слова Дина.

Музыка смолкла. Музыканты поклонились и, как и поэт, на пару мгновений остались под эхом аплодисментов. Тесс отстранилась от Арда, но так не отпустила его руку. Она посмотрела на него, будто читая что-то на его лице.

— Еще танец? — спросила она.

«- Но самое главное — не отказывайся от яблочных долек.»

— Да, — ответил Ард.

И удивился тому, как легко это слово далось.

Группа снова заиграла.

Они вышли из кафе около двух часов ночи. Улица выглядела необычно пустой для Бальеро. Где-то вдалеке тренькнул последний, местный трамвай.

Тесс шла рядом, держа Арди под руку. Они молчали. Долго — два квартала, может три. Ардан знал, что она

ждет его слов. Тесс не торопила и ничего не просила. Просто ждала, когда он будет готов.

Но, спустя столько времени, Тесс уже знала, когда ей следовало нарушить данную традицию. Точно так же, как знал и Арди, когда ему стоило самому задать вопрос жене.

— Что у тебя на душе, Арди? — наконец спросила она, не поворачивая головы.

Ард помолчал. Потом вдохнул.

— Если я приму предложение Велены… если мы уедем… ты… После успеха на Арене, Тесс. После триумфа «Смерти Царя». Пижон… Бельский, он ведь прав. Не пройдет и года, как ты…

Арди замолчал. Они оба прекрасно понимали то, о чем они говорили.

— Мое мнение не изменится, Ард, — Тесс сказала это так, будто в который раз повторяла очевидное. — Никогда. Мне будет хорошо везде, где рядом со мной будешь ты. Здесь, в Метрополии. В Алькаде. Или в любом другом месте, где мы с тобой окажемся вместе. Потому что музыка и роли исчезнут, а мы с тобой останемся.

Ард остановился и обнял жену. Она смотрела на него совершенно спокойно. Просто смотрела. Как смотрит человек, который давно все для себя решил.

— И мне, — сказал Ард тихо. — Мне будет хорошо везде, где рядом будешь ты.

Магия, исследования, служба — до тех пор, пока он мог вот так ее обнимать, все остальное не имело абсолютно ни малейшего значения.

Тесс улыбнулась. Мягко, одними уголками губ.

— Я знаю, Арди-волшебник. Знаю с самого первого дня, как мы с тобой гуляли по набережной, но… — она заглянула ему в глаза. — Что тебя так смутило?

Ард отвернулся и посмотрел на канал. Черная вода несла последние льдины. Маленькие, жалкие остатки суровой зимы. И вместе с ними исчезали и последние осколки имени Льдов и Снегов, все еще звенящие где-то на границе слышимости.

— Я не понимаю, что я делаю, Тесс, — честно признался Ардан. — Я думал, что хотел учиться в Большом. Но по факту я занимаюсь самообучением — сижу в библиотеке, читаю труды, ставлю эксперименты в Конюшнях. Спящие Духи, я пропустил больше лекций, чем посетил!

Тесс молчала, а Ардан продолжал.

— Черный Дом… Я думал, что согласился служить ради обучения у лорда Аверского. Но он мертв уже почти год. И я остался, а зачем — не знаю, — они подошли к воде и Арди схватился за холодный поручень парапета. — «Операция Горного Хищника». Да. Потом я думал… убеждал себя, что остался ради допуска к нему. И открыл всего раз, а с тех пор прошли месяцы, Тесс. Месяцы! Я даже не подал запрос. Даже не подошел к двери архива.

Он замолчал. Тесс молча стояла рядом.

— Все вокруг знают, чего хотят, — продолжил Ард. — Милар. Урский. Дин. Бажен. Борис с Еленой. Ты. А я… я просто бегу. Куда-то. За чем-то. И каждый раз, когда останавливаюсь, понимаю, что не знаю, зачем бежал.

— Можно спрошу? — она притронулась к его плечу.

— Конечно.

— Если мы уедем сейчас… если примешь предложение госпожи Гранд Магистра… Или, неважно куда, то… ты сможешь жить с мыслью, что уехал и не сделал того, что мог бы сделать здесь?