Мать

«Странно, что здесь так тепло», – подумал Александр, глядя вокруг. Однако вопреки своим мыслям он посильнее закутался в пальто. Это неправильно, здесь не должно быть тепло и уютно, совсем наоборот.

Несмотря на начало осени, солнце было теплым, а воздух сухим, это создавало впечатление того, что он приехал на отдых, но это далеко не так. Александр стоял на одном колене, поправляя цветы, аккуратно возложенные на надгробие. Уже в сотый раз за последний час сыщик читал надпись: «Нариока Филатова. Покойся с миром».

Вот и все, что осталось.

Вика стояла рядом, едва сдерживая слезы, для нее всегда было больно здесь находиться, хотя прошло уже столько лет с момента смерти ее мамы. Александр и сам испытывал дискомфорт. Сыщик резко остановил свои мысли и сосредоточился на этом слове. Да, следовало бы подумать «горе» или «скорбь», но нет. Дискомфорт. Как когда рядом с тобой происходит что-то неприятное, но недостаточно, чтобы испытать отвращение и уйти. Дискомфорт. Он разозлился сам на себя за эти мысли и тут же захотелось закурить. Но Александр сдержался.

–Прости, мама, – дрожащим голосом проговорила девушка. И за что ей извиняться? За то, что осталась жива в том пожаре? Сыщик обнял сестру, почувствовал влагу ее слез на шее.

Должно быть, очень трудно переживать один и тот же момент каждый раз, как оказываешься в нужном месте. Так зациклиться на нем, что невозможно отпустить. Сыщик надеялся, что никогда не познает этого. И все же, почему дискомфорт? Ему тоже сейчас хотелось заплакать. Он хорошо знал Нариоку, часто гостил у нее, когда отец был в отъезде, а его мать оказывалась слишком занята, чтобы присмотреть за ней. Но то было в детстве. А с возрастом, как это часто бывает, у тебя появляется своя жизнь, свои заботы, а время ускользает. Когда зарываешься в рутину, дни начинают складываться в одну сплошную серую линию, и ты уже не помнишь, было ли конкретное событие вчера, неделю или месяц назад, а может быть, ему только предстоит произойти.

Так и с визитами к Нариоке. С Викой они по-прежнему оставались очень близки и, спасибо технологиям, постоянно общались, но что до Нариоки – навещать ее стало все сложнее.

И все-таки она была приятной женщиной. В противовес его матери Регине – очень светлой и какой-то уж очень простой. Наверное, отцу этого и не хватало, вот они и разошлись с матерью Александра. Он просто возвращался, когда мог, а она – просто его ждала. Всегда вешалась на шею, будучи очень низкой, и всегда улыбалась. И всегда говорила одну и ту же фразу: «Наконец-то ты приехал», только почему-то по-японски. Он ее запомнил, потому что иногда Вика делала точно также.

Александр посмотрел по сторонам, кроме него, здесь было еще несколько человек, но в основном Центральное городское кладбище Нагои смотрелось пустым. Оно простиралось на несколько километров вперед, было красиво украшено и засажено, имелся даже пруд. И зачем? Этих людей уже проводили в последний путь, что им от этих цветущих деревьев и шума воды? Наверное, это нужно для тех, кто приходит сюда, чтобы облегчить ношу.

Сыщик все еще прижимал сестру к себе, но плакать она перестала.

–Хочешь, пойдем присядем у пруда? Там должны быть утки.

Она кивнула.

Насчет уток он соврал. Сам не знал, зачем. Наверное показалось, что так она отвлечется. Ведь если сказать: «Пойдем к пруду, потому что я хочу сесть» – будет звучать как-то неуважительно, и она откажется.

Дискомфортно, да уж.

Они сели на витую лавку

невдалеке от водной глади пруда, скрываясь от солнца под кроной широколистного клена. Наконец-то подул ветер, пусть и слабый.

–Получше? – спросил Александр, все еще держа сестру за руку.

–Да, спасибо, – она отстраненно глядела вперед, – нет тут никаких уток, ты меня обманул.

–Похоже на то, – кивнул парень.

Они сидели молча, глядя на мелкую рябь, создаваемую порывами ветра, и думали каждый о своем. Филатову хотелось знать, о чем думала сестра. Сильно ли она скорбела? Или это было просто женской предрасположенностью – лить слезы.

После этих мыслей он почувствовал себя еще хуже. И откуда столько черствости? Наверное, сказывалось расстройство, от которого он никак не мог избавиться. Хотя с последнего дела – о поиске пропавшей девушки в Австралии – прошел почти год. Уже случались и другие дела, успешные и не очень. В основном успешные. Но он все думал о нем. Несмотря на все усилия – провал. Хотя казалось бы, а что можно было сделать? Это была гонка со временем. И сложно было сказать, что Александр не успел едва-едва. Да и в конце концов, с самого начала надежда на то, что девушка осталась живой после авианалета, была ничтожно мала. И все же…

Нет, одно дело авианалет. Обстоятельство непреодолимой силы, следствие войны. Чтобы повлиять на это – нужно повлиять на всю войну, что было недосягаемо для Александра. А когда он смотрел на ее тело в мешке для трупов, то думал, что она ускользнула из его рук в последний момент. Это почти смешно, будто Агата кричала, звала его, и он топтался где-то рядом, пока негодяи силой заталкивали ее в поезд. Это бесконечно глупо, думать так. Но он и не думал. Скорее, чувствовал. Никак не мог отделаться.

А кроме того, произошло и еще кое-что тогда. Корабль и та…самозащита. Он бы никогда не подумал, что может так агрессивно вести допрос, что чуть не вышло ему боком. Что на него тогда нашло? Он до сих пор не мог точно вспомнить, что испытывал в тот момент и с тех пор – никогда не прибегал к таким методам. Нет, немного позволить себе вольности, вроде сильного захвата, это одно, но с капитаном все немного вышло из-под контроля.

Несмотря на усилия Гродского, его заставили перепройти медицинское и психологическое обследование для подтверждения лицензии частного сыщика. Психиатр констатировал нервное перенапряжение, но не стал отмечать это в карте, просто посоветовал взять отпуск и отдохнуть от дел неделю или две. С тех пор Филатов все никак не мог себе этого позволить, подкопилось счетов за аренду офиса, обслуживание квартиры (своей и сестры), кроме того нужно было купить новый жилет и патроны, а потому он брал дела. Остановился только сейчас, когда увидел в календаре Вики зачеркнутую красным маркером дату. И тогда лишь вспомнил. Может сейчас пора взять небольшой перерыв?

–Хочу есть, – сказала сестра, все глядя на пруд.

–С мамой попрощалась?

–Да, – кивнула девушка, – хотя не вижу смысла. Мы через год вернемся.

–Обязательно, – ответил Филатов, вставая со скамьи.

–Ты по ней скучаешь? – спросила Вика неожиданно. Он совсем не хотел, чтобы она задавала этот вопрос. Еще сильнее он не хотел отвечать.

–Да, конечно, – ответил Александр, слегка лукавя. Но лишь слегка, – но не так сильно, как ты.

–Конечно. Это же не твоя мама.