Мать

Брехт Бертольд

Павел:

Ну дай нам жиденького, мать.

Мать (вернулась на свое место):

Не дам я им чаю, небось тогда заметят, что я им совсем не рада. Вообще чего они тут уселись и шепчутся так, что я ничего расслышать не могу?

(Снова подходит к столу.)

Павел, нехорошо, если домохозяин заметит, что здесь так рано, в пять часов, собираются люди и что-то печатают!

Ведь нам и без того нечем платить за квартиру.

Иван:

Поверьте нам, Пелагея Ниловна, что мы ни о чем так не беспокоимся, как именно о вашей квартирной плате. Если вникнуть поглубже, то мы именно об этом и хлопочем. Хотя бы на взгляд казалось иначе.

Мать:

Этого я не знаю.

(Возвращается на свое место.)

Антон:

 Твоя мать не слишком довольна, что мы здесь.

Иван:

 Ей трудно понять, что мы затем и возимся здесь, чтобы она могла купить чаю и заплатить за квартиру.

Мать:

Экие толстокожие! Все слова что горох об стену. Что они делают с Павлом? Попал он на фабрику и был радехонек, что получил место. Зарабатывал, правда, маловато, а в последний год и того меньше. Если у него еще урвут копейку, лучше мне совсем перестать есть. Ах, как беспокоит меня, когда он сидит над книжками и вечером, вместо того чтоб отдохнуть, бегает по собраниям, где людей только натравливают друг на друга! Этак нетрудно в два счета потерять место.

Маша (поет Власовой "Песню об исходе"):

ПЕСНЯ ОБ ИСХОДЕ

Если пищи ты лишен,

То кто тебе поможет?

Надо вывернуть страну,

Взять в руки вожжи,

Тогда придет к тебе обед,

Ты будешь гостем сам себе.

Коль для тебя работы нет,

Вставай - пора настала:

Пора перетряхнуть страну,

Дорваться до штурвала.

Так ты станешь, себе пособя,

Работодателем сам для себя.

Кто там глумится над тобой,

Будто ты чахлый и дряблый?

Не жди. Скликай слабых на бой,

Своди голодных в отряды.

Посмей тогда раздаться смех!

Вы будете сильнее всех!

Андрей (вбегает):

 Полиция!

Иван:

 Прячьте бумаги!

(Андрей, взяв из рук Павла гектограф, вывешивает его за окно. Антон садится на бумаги.)

Мать:

 Вот видишь, Павел! Дождались полиции. Павел, что ты делаешь? Что в этих бумагах?

Маша (ведет ее к окну и усаживает на диван):

 Сидите спокойно, матушка!

(Входят

полицейский и пристав.)

Полицейский:

 Ни с места! Кто двинется - будет застрелен! Вот это мать его, ваше благородие, а это он самый!

Пристав:

 Павел Власов, я должен произвести у тебя обыск. Что за паскудное сборище здесь у тебя?

Полицейский:

 Тут и сестра Сидора Халатова, арестованного сегодня утром. Не иначе как те, кого ищем.

Маша:

 Что с моим братом?

Пристав:

Брат вам кланяется. Он сейчас у нас. Он агитирует наших клопов с огромным успехом. Но, увы, ему не хватает прокламаций.

(Рабочие переглядываются.)

Пристав:

Парочка камер рядом с ним еще свободна. Кстати, не найдется ли у вас прокламаций? Очень жаль, голубушка Власова, что именно на вашей квартире придется поискать прокламации.

(Идет к дивану.)

Вот видите, придется мне ваш диван вспороть. Только этого вам не хватало, правда?

(Вспарывает обивку.)

Павел. Как видите, никаких кредиток в нем не запрятано. А почему? Потому что мы - рабочие и зарабатываем слишком мало.

Пристав:

 А стенное зеркало! Неужели ему надо разбиться вдребезги под жестокой рукой полицейского?

(Расшибает его.)

Вы - благонадежная женщина, я это знаю. И верно - в диване не оказалось ничего неблагонадежного. Ну а что с комодом, добрым старым комодом?

(Опрокидывает его.)

Смотри пожалуйста, ничегошеньки нету. Власова, Власова! Честные люди не хитрят. Неужто вы стали бы хитрить? А вот масленка с ложечкой, трогательный горшочек.

(Снимает его с полки и роняет.)

Вот он упал у меня на пол, и видно, что в нем одно только масло.

Павел:

 Да и того немного. В нем маловато масла, господин пристав. Вот и в ящике маловато хлеба, а в банке мало чаю.

Пристав (полицейскому):

 Горшок, значит, все-таки не без политики. Власова, Власова! На старости лет приходится вам иметь дело с такими кровожадными ищейками, как мы. Только этого вам не хватало. До чего ж чисто выстираны занавески! Просто загляденье. 

(Срывает их.)