Мать Майи
Шрифт:
– Итак, вы хотите, чтобы я нашел женщину. Он подался вперед.
– Я хочу, чтобы вы покончили с этим дерьмом. Мне плевать, как вы это сделаете, только сделайте. Найдите ее. Если нужно, оставьте ее в покое, мне все равно. Я только хочу снять проклятие.
– Он снова откинулся назад.
– Потом, когда все это кончится, я решу, что с ней делать.
Я кивнул. Мы оба знали, что он собирается с ней сделать, но это была одна из тех вещей, о которых он не хотел говорить, г. я не хотел слышать.
Я подумал о Шмеле, и хотя воспоминания о той истории были свежи, эмоции утихли, и
Ну, может, не забавным.
Любопытным.
Подобные вещи вызывают интерес.
– Как вы меня нашли?
– спросил я.
– Телефонная книга?
– Я же сказал, я слышал, вы разбираетесь в подобных вещах.
– От кого? Он улыбнулся:
– У меня свои источники.
Это мне не понравилось. Я никому не рассказывал о Шмеле, а те, кто знал, были либо мертвы, либо бежали.
– Еще говорят, вы связаны с нелегалами. Я подумал, это будет кстати.
– У вас хороший слух.
– Я не был бы там, где я есть, если бы не делал этого. Я, кажется, слишком долго глядел на него.
– Ладно, - произнес я.
– Я возьмусь за дело. Но это будет стоить две с половиной тысячи плюс расходы. Сумма была гораздо выше той, что я просил обычно, но я знал, Большому Человеку она по карману.
Он согласился с моими условиями, не споря. Я понял, что мог бы и должен был запросить больше. Но в подобных вещах я никогда не смыслил, и вот снова моя наивность исключила меня из списка тех, кто в день выплаты получит хороший куш.
– У вас имеется фотография горничной?
– спросил я.
– И имя? Он покачал головой.
– Даже имени не знаете?
– Я никогда не звал ее по имени. Это было мне безразлично.
– Он махнул в сторону холла.
– Может, Джонни или Тони знают.
Неведение сильных мира сего. Я забыл принять его во внимание.
Быстро вошел один из холуев. Прессмен спросил, как звали горничную, но тот тоже не знал, он поспешно вышел и вскоре вернулся, отрицательно качая головой.
Большой Человек усмехнулся:
– Полагаю, это означает, что мы забыли выплатить налог на ее социальное обеспечение.
– Но девушку-то звали Майя?
– переспросил я. Он кивнул.
– Значит, мать Майи. Начну с этого.
– Делайте, что нужно, - произнес он.
– Но я хочу получить результат. Я жду от людей завершения работы, ради которой их нанимают, и я не люблю разочаровываться. Мы понимаем друг друга?
Момент был совершенно киношный. Должно быть, он смотрел те же фильмы, что и я, и старательно играл свою роль, но меня охватило такое чувство, словно я продал душу Банде, словно прыгнул выше головы, загнал самого себя в угол и теперь стою перед выбором, плыть или тонуть. Жуткое чувство.
Но в нем было и что-то будоражащее.
Я кивнул, и мы с Прессменом пожали друг другу руки. Пришлось напомнить себе, что не следует подпадать под влияние всего этого блеска. Это нехорошие парни, сказал я себе. Я лишь временно работаю на них. Я вовсе не один из них и никогда не хотел бы стать таким.
Я поехал через пустыню обратно. Был лишь один известный мне человек, способный разобраться в этом, Гектор Маркес. Гектор когда-то был борцом, местным чемпионом в полутяжелом весе, несколько
Я не видел Гектора после его исчезновения, но я знал кое-кого, кто знал кое-кого, кто мог бы связаться с ним, и я навел справки. Я ожидал, что потребуется междугородный телефонный звонок, что Гектор скрывается в Техасе или Калифорнии, но он по-прежнему находился здесь, в Долине, и женщина, которая говорила от его имени, сообщила, что он готов встретиться со мной.
Мы назначили встречу на полночь.
Саус-Маунтин-Парк.
Здесь полегло немало народу, и, хотя городские власти не один десяток лет пытались улучшить его репутацию, парк оставался пристанищем бандитов, пьяных краснорожих юнцов и ненароком забредших наивных парочек, ищущих уединения.
Иными словами, не самое подходящее место для семейных пикников.
Вид, однако, был потрясающий, и когда я вышел из машины и поглядел со стоянки, я увидел огни Долины, тянущиеся от Пеории до Апачей. Финикс ночью казался чище. Огни пробивались сквозь смог, и все стало совсем как в кино, напоминая, как оно было в старые добрые времена.
Меня внезапно осветили фарами, я развернулся и увидел три мужских силуэта на фоне припаркованного «шевроле». Один из мужчин двинулся ко мне.
Прошло три года с тех пор, как я видел Гектора, и он определенно постарел. Ему, наверное, было около тридцати, но он выглядел как человек, разменявший пятый десяток, прежнее лучащееся оптимизмом лицо было погребено под морщинами и складками разочарований и растаявших иллюзий. Тело борца порядком обрюзгло.
– Гектор, - позвал я.
Он подошел ко мне to обнял. Объятие длилось несколько дольше, чем требует ритуал, и я в первый раз понял, что он искренне и по-настоящему скучал по мне. Я не знал, почему он не показывался, если по-прежнему жил в Долине, единственное предположение - не хотел навлекать на меня неприятности. И я почувствовал себя виноватым за то, что сам не пытался его найти.
Он отступил назад и оглядел меня.
– Как дела, приятель?
– Моя жизнь не переменилась.
– Надежная.
– Как скала.
Он засмеялся, и я увидел у него металлический зуб.
– Не знаю, сказала ли тебе Лиз, что я занимаюсь одним делом, и мне нужна гватемальская ведьма, которая когда-то работала горничной. У нее есть дочь Майя. Я подумал, ты мог бы меня познакомить с кем-нибудь, чтобы было от чего оттолкнуться.
Гектор минуту подумал.
– Я мало знаю о гватемальцах. Ты поговори с Марией Торрес. Она держит небольшой винный погребок в центре между Южной и Главной. В старом доме возле Ветеранов. Ее сын женат на гватемалке. Она может тебе помочь.