Мастодония
Шрифт:
Черепаха – гигантская черепаха – высунула голову, крупную, как бочка, из маленькой березовой рощицы в нескольких сотнях футов от нас, моргая, поглядела в нашу сторону и двинулась своей дорогой. Увидев это явление, мы оледенели. Бен наполовину сбросил с плеча ружье.
Животное было определенно похоже на черепаху, но черепахой не было. На нем не было панциря, а были пластины, и оно продолжало двигаться, все время поглядывая на нас. Его мигательная пленка то открывала, то закрывала глаза. Зверь переваливался при ходьбе на коротких лапах, а брюхо его едва не
Справа от себя я услышал, как заработала камера Райлы, но оглянуться не мог. Я глядел на зверя.
– Не беспокойся, – сказал я, всей душой надеясь, что я прав. – Это анкилозавр. Он не хищник.
Теперь животное выползло из рощицы целиком, длина его была около пятнадцати футов. На конце хвоста, волочившегося за ним, была массивная костяная шишка.
Камера продолжала работать, а древнее животное остановилось. Оно хрюкнуло, подняло эту огромную шишку на хвосте и стукнуло ею по земле.
– Черт меня побери, – сказал Бен, – оно нас предупреждает.
– Не пугайся, – отозвался я. – Представь себе, что к нему подобрался карнозавр и получил по зубам таким хвостом.
Анкилозавр, поразмыслив, повернулся и степенно покатился прочь. Райла опустила камеру.
– Давайте все же найдем место для лагеря, – сказал Бен.
Получасом позже мы нашли его – родничок, вытекающий из склона холма, упрятанный между дубов и кленов, мощных деревьев, которые заставили меня вспомнить древние английские леса на иллюстрациях Теннисона старого издания.
– Замечательно, – сказал Бен, – убежище есть. Здесь, среди деревьев, до нас никакая крупная тварь так легко не доберется.
– Может быть, мы переоцениваем свирепость карнозавров, – сказал я ему. – Может быть, они тебя просто не заметят. Ты им покажешься странным, непохожим на их обычную добычу. Они могут нас и испугаться. И, кроме того, их здесь не может быть много.
– Если и так, – настаивал Бен, – шансов уцелеть при встрече у нас немного. Мы все должны быть связаны. Никто никуда от лагеря не отходит. И мы не сделали еще очень важное дело: как только поставим палатки, сразу пристреляем оружие.
Мы быстро разбили лагерь из двух маленьких палаток под деревьями, вырыли яму для костра, наломали хвороста, принесли его и сложили. Потом занялись своими нераспакованными рюкзаками.
– Ночью мы с тобой будем сторожить по очереди, – сказал мне Бен. – Не хотелось бы, чтобы кто-нибудь наткнулся на нас по ошибке.
Когда в лагере было все в порядке, мы опробовали ружья.
– Старайся, – поучал меня Бен, – чтобы ружье лежало легко. Не напрягайся, не окостеневай. Упри приклад в плечо, но прижимай не слишком плотно. Он должен быть слегка свободен, но тоже не чересчур, чтобы не ударил тебя в плечо и не врезал в подбородок. Наклонись к ружью. Не слишком сильно, но нагнись в ту сторону.
У Бена все было прекрасно. Прежде он стрелял из ружей большого калибра, хотя и не такого крупного, как это. А вот со мной вышло не так. Я никогда не стрелял из чего-либо крупнее 22-го, но помнил, что говорил мне Бен, и вышло не так уж плохо. Первый выстрел чуть
– Хорошо, – сказал Бен одобрительно. – Если бы ты позволил ему избить себя, ты стал бы бояться оружия и стал бы уклоняться от стрельбы. Когда это происходит, остается только бросить ружье, когда кто-нибудь приближается к тебе. В таком случае ты не смог бы попасть с тридцати шагов в стену амбара.
– Эйса, – мягко позвала сбоку Райла.
Я обернулся и увидел, что она сидит на земле, скрестив ноги, уперев локти в колени, и держит бинокль.
– Взгляни-ка вон туда. Там много маленьких групп и одиночных животных, но они сливаются с фоном, их трудно разглядеть. А вот там, слева от маленькой группы деревьев на гребне, который спускается к воде…
Она протянула мне бинокль, но он был слишком тяжел, и я не смог удержать его. Пришлось сесть и воспользоваться коленями для упора, как это сделала она.
Сначала в поле моего зрения попала группа деревьев, на которую указала мне Райла как на ориентир. В конце концов я поймал в окуляры какую-то тварь и скрипнул колесиком, наводя на резкость. Животное было приземистым, в позе для отдыха: тело откинуто назад, колени изогнуты, огромный хвост давал опору телу. Гигантский корпус держался почти вертикально, а отвратительная голова покачивалась из стороны в сторону, словно животное наблюдало за местностью.
– Как ты думаешь? Тиранозавр?
– Не знаю. Не уверен.
Дело было в том, что никто не мог быть уверен. От любого из динозавров остались только кости и в немногих случаях – иссохшие мумии с клочками неповрежденной кожи. Наши представления о них созданы художниками, которые реконструировали их облик как можно более точно, но во многих деталях даже не претендовали на уверенность.
– Не рекс, – констатировал я. – Передние ноги слишком велики. Может быть, другой вид тиранозавра – мы не можем быть уверены, что обнаружили ископаемые остатки всех видов. Но какой бы ни был это вид, это крупное животное. Присел там, отдыхает, легко поглядывает по сторонам, выискивая кого-нибудь послабее, чтобы сожрать его.
Я продолжал наблюдать за животным. Оно покачивало головой, но не шевелилось.
– Передние лапы слишком хорошо развиты, – заметила Райла. – Вот что ставит меня в тупик. Если бы мы были на десяток миллионов лет глубже в прошлом, я бы решилась сказать, что это аллозавр. Но здесь не должно быть никаких аллозавров. Они давным-давно вымерли.
– А может быть, и не вымерли. Разве мы знаем всю историю динозавров? Если мы находим одного динозавра в каком-нибудь древнем слое и не находим его больше нигде, то склонны говорить, что он вымер. Но могло случиться, что мы больше не нашли его в более молодых отложениях. Аллозавры, возможно, существовали до самого конца века динозавров.