Мастодония
Шрифт:
Лежа на спине, я уставился на склон, на то, что коснулось меня своим носом. Это был ни волк, ни саблезубый тигр. Это был Боусер, смотревший на меня сверху с глупой ухмылкой и неистово размахивающий хвостом.
Я на четвереньках выбрался из ямы, обнял собаку, в то время, как Боусер вылизывал мое лицо. Шатаясь, я встал на ноги и ухватил его за хвост.
– А ну-ка, домой, Боусер! – громко закричал я, и хромающий Боусер на негнущейся ноге направился прямо к дому.
9
Я
– Надеюсь, – сказала она, – ты не простудился.
Я дрожал. Я не мог с этим справиться.
– Там было холодно, – ответил я ей.
– Это была твоя мысль – выйти в одних пижамных штанах.
– Там, к северу, были льды. Лед можно было чувствовать. Держу пари, что был не более чем в двадцати милях от ледникового фронта. В этом районе ледник не проходил. Лед двигался к югу по обе стороны от нас, но никогда не закрывал эту землю. Никто не знает почему. Но в двадцати-тридцати милях к северу лед мог быть.
– У тебя было ружье, – вспомнила она. – Что с ним?
– Когда Боусер подошел ко мне сзади, он напугал меня чуть ли не до потери рассудка. Я вскочил и уронил ружье, а когда увидел Боусера, то уже не стал останавливаться, чтобы подобрать его. Понимаешь, я думал только об одном – что он может привести меня домой.
Она поставила на стол деревянное блюдо, на котором горой лежали оладьи, и села напротив.
– Вот странно, – сказала она, – мы разговариваем о твоем путешествии во времени, словно это повседневное событие.
– Для меня – нет, – ответил я, – а вот для Боусера так и есть. Он уже делал не раз нечто подобное и бывал во многих временах. Его не могли ранить дротиком каменного века в то время, когда жили динозавры, одного из которых он притащил домой.
– А что касается наконечника Фолсона, – заметила она, – то в тот раз он не мог путешествовать в прошлое больше чем на двадцать тысяч лет. Ты уверен, что не нашел признаков людей?
– Какие признаки? Следы? Разбросанные сломанные стрелы?
– Я подумала о дыме.
– Никакого дыма не было. Единственное, за что можно зацепиться, – это мастодонт, который, черт побери, чуть не растоптал меня.
– А ты уверен, что был в прошлом? Ты не насмехаешься надо мной? Может быть, тебе все это привиделось?
– Несомненно. Я зашел в лес, спрятал ружье, свистнул Боусера и схватил его за хвост…
– Прости меня, Эйса… Я знаю. Конечно, ты этого не придумал. Как ты думаешь, это создание с кошачьим лицом имеет к этому отношение? Да, давай есть оладьи, а то они остынут. Выпей горячего кофе, согрейся.
Я вилкой подцепил оладью, положил ее на свою тарелку, помаслил и полил сиропом.
– Знаешь, – сказала Райла, – мы могли бы
– Верно. У нас есть место, где небезопасно пойти прогнать лиса.
– Я серьезно, – продолжала она. – Мы можем иметь кое-что грандиозное. Если ты открыл путешествие во времени, подумай, что можно с ним сделать.
– Ну уж нет, – сказал я. – Не круглый же я дурак. Если я его увижу снова, то развернусь и быстренько уберусь подальше. Если хочешь, можешь сама попадать в эту ловушку. Нельзя же рассчитывать, что Боусер будет каждый раз отыскивать меня.
– Предположи, что это можно контролировать.
– А как?
– Если бы ты имел дело с Кошариком…
– О, черт, я с ним не могу даже разговаривать.
– Не ты. Может быть, Хайрам. Он ведь говорит с Боусером, не так ли?
– Это он так считает. Будто бы разговаривает с Боусером. Будто бы разговаривает с малиновками.
– А откуда ты знаешь, что это не так?
– Но, Райла, в этом должен быть смысл, черт побери.
– Я и стараюсь держаться в пределах смысла. Откуда ты уверен, что он не разговаривает с Боусером? Как ученый…
– Будто он ученый.
– Отлично, пусть будет, будто он ученый. Ты очень хорошо знаешь, что не можешь определить истинность утверждения – безразлично, негативного или позитивного – пока не получишь доказательств. И вспомни, как Эзра говорил, что Кошарик бродит поблизости и приглашает Бродягу побегать с ним.
– Старый Эзра сумасшедший. Очень спокойный, но все же сумасшедший.
– А Хайрам?
– Хайрам не сумасшедший. Он простак.
– Может быть, то, что могут делать очень спокойные сумасшедшие или простаки и собаки – не можем делать мы? Может, у них есть возможности, которых мы не имеем?
– Райла, мы можем нацелить Хайрама на Кошарика.
Дверь скрипнула, и я обернулся. В дом входил Хайрам.
– Я услышал, – сказал он, – что вы говорили про меня и про Кошарика.
– Нам было интересно, – ответила Райла, – можешь ли ты с ним разговаривать. Ну, как ты говоришь с Боусером.
– Вы имеете в виду то создание, которое околачивается возле фруктового сада?
– Так ты его уже видел?
– Много раз. Он похож на кота, но это не кот. У него только голова. Тело совсем не видно.
– А ты с ним разговаривал?
– Время от времени. Но это неинтересно. Он говорит о вещах, которых я не понимаю.
– Ты имеешь в виду, что он использует незнакомые слова?
– Ну да, и слова тоже. Но, главным образом, идеи. Понятия, о которых я никогда не слышал. И вот что удивительно: он шевелит губами и не издает ни звука, а я слышу слова. Похоже, как с Боусером. Его я тоже слышу без звуков.
Я сказал:
– Хайрам, садись, позавтракай с нами.
Он в замешательстве шаркнул.