Мастодония
Шрифт:
– Ты, верно, шутишь, – рассмеялась она. – Ты всегда надо мной подшучивал. Мягко, спокойно, беззлобно… Ты здесь не для того, чтобы слушать птиц и грызть всеми забытые яблоки. Нет, отчасти поэтому, но лишь отчасти. Вчера ты упоминал какие-то поиски, но так и не сказал, что ищешь.
– Пойдем. – Я взял ее за руку. – Устрою тебе экскурсию.
Тропинка вела за побитый дождями сарай с просевшей дверью, по краю неухоженного фруктового сада, по кромке давно запущенного поля, заросшего сорной травой и окаймленного деревьями, и заканчивалась перед углублением в земле.
– Это карстовая воронка, – объяснил я. – Провал. По крайней мере,
– У тебя тут раскопки, – заключила Райла, глядя на выкопанные мною траншеи, и я кивнул:
– Местные держат меня за полоумного. Поначалу думали, что я кладоискатель. Но сокровищ я не нашел, и все остановились на том, что я полоумный.
– Ничего ты не полоумный, – заявила Райла, – и никакой это не провал. Давай рассказывай, что это за воронка.
Я сделал глубокий вдох и начал:
– Думаю, это кратер от столкновения с космическим кораблем. Как давно он здесь? Одному Богу известно. Я нашел тут кусочки металла. Маленькие, по ним ничего не понять. Корабль, если это вообще был корабль, врезался в почву на невысокой скорости, гораздо меньшей, чем скорость метеорита. В ином случае железки оплавились бы и потеряли форму. Силы удара хватило, чтобы оставить здоровенную дырку в земле, но признаков плазменной реакции я не обнаружил, а сам этот предмет, чем бы он ни являлся, ушел глубоко под землю. В этом я совершенно уверен.
– Ты бывал здесь раньше, еще в детстве?
– Так точно, – кивнул я. – В этих краях полно так называемых минеральных каверн. Тут повсюду свинец. В свое время здесь были шахты – небольшие, но вполне функциональные. Сотню лет назад что у нас, что по соседству было не протолкнуться от старателей. В поисках месторождений пробурили множество разведочных скважин. С тех пор каждое найденное отверстие считают минеральной каверной. Разумеется, это не так.
В детстве мы с приятелями думали, что это естественная воронка. Летом, бывало, приходили сюда с лопатами, а старикан, который растил здесь овощи, был не против. Все шутил: ну вот, мол, опять шахтеры пожаловали. Но руды мы не нашли. Зато выкопали несколько странных металлических фрагментов. На вид ничего особенного, и вскоре мы потеряли интерес, но мне часто вспоминались те железки, и чем больше я думал, тем яснее понимал, что мы нашли обломки космического корабля. Потому и вернулся. Сделал вид, что меня потянуло к пейзажам детства. Узнал, что ферму выставили на продажу, и сразу купил ее вроде как под влиянием момента; будь у меня время на раздумья, наверное, отказался бы от этой затеи. Иной раз кажется, что я сделал глупость. Хотя мне тут нравится.
– По-моему, это прекрасно, – сказала Райла.
– Да? Правда? – удивился я.
– Подумать только, космический корабль с далекой планеты…
– Ну, это не факт.
Она придвинулась, встала на цыпочки и чмокнула меня в щеку.
– Факт не факт – какая разница? Главное, ты не разучился мечтать и убедил себя, что здесь лежит космический корабль.
– Как-то странно слышать такие слова от практичной деловой женщины.
– Я занялась бизнесом, чтобы выжить, свести концы с концами. В душе я по-прежнему археолог, а люди этой профессии – закоренелые романтики.
– Знаешь, я ведь не сразу решился рассказать про корабль, – признался я. – Честно говоря, боялся, что ты сочтешь меня безответственным глупцом.
– Насколько ты уверен? Какие у тебя доказательства?
– Металлические обломки. Я отправил
Некоторые обломки – просто куски металла. На других есть следы механической обработки. Никакой ржавчины, лишь легкое помутнение поверхности, словно металл отреагировал на длительный контакт с землей. Он очень твердый, почти как алмаз, но не хрупкий. У него невероятный предел прочности. Объяснения могут быть разные, но самое логичное – инопланетный космический корабль. Ничего лучше я не придумал. Постоянно одергиваю себя: надо сохранять объективность, оставаться в рамках научного подхода, нельзя седлать любимого конька и нестись куда придется…
– Эйза, перестань, ну о каком коньке речь? Да, в эту гипотезу верится с трудом, как и в доказательства… Но вот они, прямо перед тобой. Разве можно их игнорировать?
– В таком случае, – сказал я, – позволь рассказать кое-что еще. У меня есть… как бы правильнее выразиться… странный сосед. Да, такое определение ему вполне подходит, но здесь уже никаких доказательств, кроме ощущений и визуальных контактов. Рассмотреть его я так и не сумел, но не раз ловил на себе его взгляд и замечал мельком – не существо, а какие-то очертания, из-за которых кажется, что рядом кто-то есть. Именно кажется: пойми, я пытаюсь сохранять научную объективность. На чисто наблюдательном уровне я уверен, что он существует. Появляется в саду, но нечасто. Насколько понимаю, он шастает по округе.
– Другие его видели?
– Думаю, да. Время от времени кто-нибудь говорит, что испугался кугуара, – хотя не понимаю, почему люди боятся кугуаров. Наверное, это атавистический страх, а от него так просто не отделаешься. В сельской местности принято бояться медведей и пум. Это что-то вроде излюбленного развлечения.
– Может, тут и правда водятся кугуары.
– Сомневаюсь. Горного льва здесь не видели уже лет сорок, а то и больше. Дело в том, что существо, о котором идет речь, и впрямь похоже на большого кота. Один местный – занятный старик, нечто среднее между Даниэлем Буном [1] и Дэвидом Торо [2] , всю жизнь провел в лесу – знает о нем больше остальных.
1
Даниэль Бун – американский первопоселенец и охотник.
2
Дэвид Торо – американский писатель-натуралист.
– И кто же, по его мнению, этот странный сосед?
– Нет никакого мнения – ни у него, ни у меня. Несколько раз мы беседовали и пришли к выводу, что не знаем, кто он такой.
– По-твоему, это существо как-то связано с космическим кораблем?
– Да, такой вывод напрашивается, но с большой натяжкой. Если допустить, что инопланетное существо выжило при столкновении с Землей, ему невероятно много лет. И вряд ли кто-то пережил бы подобную катастрофу – если она вообще была, эта катастрофа.