Мастера печатей
Шрифт:
До вечера было еще далеко, и ливню не удалось разогнать привыкших к нему прохожих. Чем дальше от Крысятника, тем чаще стали попадаться уличные торговцы, прикрывшие товар тентами и громко рекламирующие горячие пирожки с ливером, "такие, которых вы еще никогда не кушали". В этом-то можно было быть уверенным, особенно если знать, из какой дряни их иногда пекут. А вот насколько они горячие - хороший вопрос.
Впереди, на пересечении Стеклянной улицы и бульвара Тасси, стоял гам - из-за мокрой мостовой кэб столкнулся с каретой какого-то высокопоставленного чиновника. Два кучера бранились друг с другом, им вторили пострадавшие
Ссутулившийся Мервин не уделил этой картине ни единого взгляда и продолжал хмуро шагать по тротуару, однако внимание Николаса привлекла роскошная карета. Ее лакированные панели были выкрашены в черно-зеленый цвет, а старомодный облик свидетельствовал о том, что она построена не один год назад. Скорее всего, это был чей-то родовой экипаж. Николас повнимательнее присмотрелся к вырезанным на карете вензелям, но спустя секунду и так понял, кто ее хозяин. Из окна высунулась кудрявая шевелюра лорда Даррени. Красное от гнева лицо судьи выступило контрастным пятном на травянистой окраске его экипажа.
– Эжен, неужели нельзя быстрее решить эту проблему? Я тороплюсь!
– прикрикнул Даррени на слугу. Глаза судьи, обежавшие скопившихся на перекрестке людей, вдруг устремились к прохожим.
– Хотя постой... Мистер Катэн! Какая встреча!
Николас растянул губы в кривоватой улыбке. После такого мучительного дня ему еще главного судьи не хватало...
– Доброго здравия, лорд Даррени!
– стараясь убрать из голоса фальшь, сказал он.
Можно было надеяться, что Даррени, раз уж он так спешит, ограничится приветствием, однако лорд бодро выскочил из кареты и направился к тротуару. То, что его экипаж продолжает стоять посреди дороги, препятствуя движению других повозок, его ни капли не взволновало, как и то, что его фрак мог промокнуть. К тому же несколько прохожих с интересом обернулись, как только прозвучало имя мастера печатей, и стали прислушиваться к разговору. В их взглядах Николас не увидел и следа доброжелательства.
– А это, наверное, ваш ассистент?
– Даррени пристально на него посмотрел.
– Наслышан о вас, мистер Эркан.
Мервин скромно поклонился.
– Для меня большая честь познакомиться с вами.
– Конечно, уверен, что для вас это так и есть, - сказал лорд с присущей ему бесцеремонностью, которую самому влиятельному человеку в Дивейде было невозможно не простить.
– И все же, Николас, право, невероятная удача, что я вас заметил! И ведь именно тогда, когда у меня появились новости, напрямую касающиеся вас.
Минуту назад разозленный, теперь судья чуть ли не сиял от распирающего его довольства и даже забыл надеть белые перчатки, которые держал в руках. Уже только по этому можно было судить, что новости у него отнюдь не хорошие. Даррени еще на празднике Дня согласия дал понять, что мастер печатей и его помощник станут подсудимыми, а наблюдать за тем, как панически мечутся преступники в попытке избежать наказания, доставляло ему наслаждение.
– Что же вы узнали обо мне?
– невесело
– Леди Ольстен, - заговорщицки наклонившись, прошептал Даррени - притом достаточно громко, чтобы его было слышно на несколько футов вокруг.
– Юная баронесса наняла адвоката для обвинения вас в убийстве ее родных.
И без того серая от дождя улица полностью потеряла краски. Внутри у Николаса похолодело. Побледнел и смуглый Мервин.
– Откуда вам это известно?
– спросил он.
– Так уж случилось, что этот адвокат - мой друг, - пояснил лорд и важно добавил: - Джеффри Синт один из лучших в Дивейде, кстати говоря.
Прекрасно... Это значило, что у Николаса и Мервина нет никаких шансов выстоять против него в борьбе, проигрышем за которую, скорее всего, будет пожизненное заключение или смертная казнь.
– Но у нее нет никаких доказательств!
– попытался возразить Николас. У него все еще не укладывалось в голове, как это возможно. Хотя чего-то подобного следовало ожидать с тех самых пор, как в Солихолл в первый раз заявился детектив Монро.
Даррени расхохотался. Успокоившись, он хлопнул себя перчатками по тыльной стороне ладони.
– Сколько знаю вас, все время поражаюсь вашей потрясающей наивности. Признаться, я понятия не имею, есть ли у нее доказательства, но ей они и вряд ли понадобятся. Вы все еще помните, что у нас суд присяжных, или вы уже перенеслись в страну фей, где над вами учинили бы громадный магический эксперимент с целью выявления правды?.. Ах, Николас, не отвечайте, я же не всерьез! А если говорить всерьез, то я могу лучше ясновидцев из Королевства фей предсказать, какой итог будет у этого суда. Смею предположить, вы еще не слышали, что с сегодняшнего утра леди Ольстен на время траура по родственникам начала раздачу хлеба бездомным возле Адальбертхолла?
– Очень благородный жест, - с мрачной интонацией произнес Мервин.
– А, юноша, вижу, вы уже догадываетесь, в чем соль, - Даррени прищурил зеленый глаз.
– Какими бы намерениями ни руководилась юная Сесилия, этим она надолго расположила общественное мнение к себе, в то время как ваша репутация значительно подпорчена. Вам припомнят и цены на магические печати, которые - поправьте меня, если я ошибаюсь, - многие сравнивали со столичными, хотя от нас до Конглобара добрых восемь дней пути, так ведь?
– Но это цена за высшее качество!
Судья хмыкнул.
– Не забудьте упомянуть об этом при рассмотрении вашего дела. В общем, даже если найдутся неопровержимые доказательства вашей невиновности, этот суд ударит по вам так, что вы вряд ли когда-нибудь подниметесь с ног.
В подтверждение своих слов он ударил кулаком по раскрытой ладони, как молотом по наковальне.
– Спасибо за предупреждение, лорд Даррени, - безрадостно сказал Мервин.
– Я действительно услышал сарказм в вашем голосе?
– судья вскинул брови, отчего его круглое лицо приняло несуразный вид.
– На вашем месте, юноша, я бы беспокоился гораздо больше, чем мой дорогой друг. Вашего нанимателя знают в Дивейде долгие годы. Он зарекомендовал себя как хороший человек и законопослушный гражданин, пусть у некоторых теперь и возникли в этом сомнения. А вот о вас никому ничего не известно. Возможно, это вы виноваты в ужаснейшем горе, которое настигло несчастную баронессу Ольстен?..