Мастер
Шрифт:
Истошный вопль. Маркус резко развернулся, подбежал к мечущейся и кричащей во сне Манон.
– Манон, проснись, проснись, - Маркус сел на постель прижался к её спине и шептал в ухо, - проснись, проснись, Манон.
Она распахнула глаза, полные безумного ужаса. Попыталась вырваться, но руки мужчины крепко держали.
– Манон, это всего лишь кошмар.
– Маркус? Это ты, Маркус?
– на грани слышимости спросила она, не веря.
– Я, Манон, я, - мужчина погладил по голове.
– Марку-ус, - выдохнула
– Маркус, Дарк погиб, Маркус, они убили его... я убила их всех...
– Знаю, Манон, я был на поляне.
– Я чудовище, Маркус... я окончательно свихнулась, ты видел, Маркус? Меня нужно изолировать... я боюсь, я опасна, Маркус.
Мужчина крепко прижал к себе дрожащее тело, осознав, что она совершенно голая, он натянул на неё одеяло.
– Манон, ты не представляешь, как я рад, что ты в тот момент свихнулась.
Она отстранилась и посмотрела на него, не понимая.
– Расклад был не в твою пользу. Вы бы погибли все: и ты, и Дарк, и священник с монахинями. Как ты думаешь, зачем Боне напал именно на них? Представь. На земле баронессы Перрэ, жены герцога, убивают священнослужителей... В провинциях сейчас идут преднамеренные акции подобного рода. Тайная Стража уже арестовала многих. Но это убийство, умело поданное и раздутое в кровавую историю, к которой может быть причастна жена герцога...
– Я и так причастна, более чем.
– Да, но ты спасла этих людей и спаслась сама, смерть Дарка не была напрасной. Твоё состояние "безумства" помогло справиться с противником заведомо сильнее тебя.
– Маркус, но я же растерзала их... словно животное. Кажется, даже голову отрезала тому, который Дарка убил.
– Манон, эти люди пришли убивать, либо ты - либо они. Для меня выбор очевиден. Они убили очень дорогое для тебя существо. Что ты хочешь, последний месяц для тебя был сплошным стрессом, Дарк стал последней каплей, ты отреагировала.
– Отреагировала?
– Да. Выплеснула свою боль.
– Маркус, а тебе не страшно? Что я такая?
– Страшно, я на той поляне впервые испугался по-настоящему.
Он почувствовал, как она напряглась.
– Когда я понял, что мог потерять тебя, что там могла лежать ты... Я испугался за тебя, за то, что ты чувствовала в тот момент, - руки Маркуса гладили её плечи через одеяло.
– Тебя не боюсь. Я ж не идиот, чтоб доводить тебя до такого состояния, - и шутливо щёлкнул её по носу.
– Знаешь, Но..
– Попробуй только назвать меня Ноной, и я тебя укушу, - прошипела Манон.
– Меня уже предупредили насчёт кастрации, - усмехнулся Маркус, - Ночка.
– Что? Как ты меня назвал?
– удивилась Манон, немного отстранившись.
– Ночка, - шепнул Маркус, легко коснувшись губами кончика её носа.
– Почему Ночка?
– Твои глаза, они такие... словно ночное небо, и ещё, -
– МАРКУС!
– воскликнула Манон, ударив его по плечу.
– Т-щ-щ-щ...
– выдохнул он ей в ухо, - ты не безумна, ты не одна, ты нужна...
Усадил к себе на колени, не убирая руки.
– Ма-арку-ус, - предупреждающе выдохнула она, впиваясь пальцами в его плечо.
– Моро как-то сказал мне, что секс - лучшее лекарство для снятия стресса, - шепнул он ей в ухо.
– Ты хочешь предложить мне секс как лекарство?
– усмехнулась Манон.
– Нет... я хочу предложить тебе получить удовольствие и расслабиться... любовью мы займёмся, когда ты будешь готова... а сейчас просто расслабься.
– Ты такой...
– договорить она не успела, он прижался губами к её раскрытым губам, фиксируя затылок ладонью. Едва касаясь, обвёл языком её безвольные губы. Отстранился. Коснулся еще и ещё раз короткими прикосновениями, снова и снова чувствуя, как оживают и начинают отвечать губы любимой, становясь упругими, горячими, требовательными. Под его напором она разомкнула стиснутые зубы. Он языком прошёлся по её губам, слегка раздвигая их, проникая внутрь. Язык настойчиво скользнул по деснам, ища встречи с её языком. Их встреча стала бурей. Борьба. Они сплетались, лаская друг друга, выталкивая и проникая изо рта в рот, касаясь губ, всасывая попеременно податливую плоть. Пальцы Манон запутались в волосах Маркуса, царапая кожу. Сердца бились о рёбра, тело выгибалось навстречу его руке, она стонала ему в губы.
Пальцы Маркуса вытанцовывали демонический танец. То нежно ласкали, то жёстко стискивали и теребили, проникали внутрь, закручивая спираль желания, и выходили, не давая разрядки. Большой палец руководил процессом, нажимая на главную точку, подводя к краю и замирая.
Манон уже просто трясло от желания разрядки.
– Ма-аррр-ку-ус...
– взмолилась она.
Он жаждал обладать этой женщиной, волнующую его до ломоты в костях и скученных в тугие канаты жилы. Ему нужно отогреть её, вернуть. Она сейчас была раскрыта и беззащитна. Движение пальцев было замедленным, плотным, без борьбы, только нарастающая нежность, постепенно ускоряющийся темп, несущий освобождение...
Губы слились в жарком, упругом соприкосновении, рождая страстный поцелуй, поглощающий обоюдные стоны содрогающихся тел.
Ужас унялся, снизошёл покой. Они сидели, соприкоснувшись лбами, тяжело дыша.
Не говоря ни слова, он уложил её в постель, прикрыл одеялом, лёг рядом, прижался к её спине. Провёл кончиком носа по бешено бьющейся жилке на шее.
– Спи, Ночка, - прошептал в раковину уха.
– Останься со мной, - прошептала, закрывая глаза и сжимая пальцы на его запястье.