Мастер
Шрифт:
К смутным очертаниям столов, ящиков и шкафов (а ведь каким-то образом сюда подняли эту мебель), прибавилось и множество любопытных деталей. Одной из которых и стал тот самый шлем, лежавший поверх сложенного в несколько слоев бархата.
Грейх оказался прав, мимо такого доспеха нельзя было пройти. Начать с того, что шлем выделялся даже во тьме. Юти казалось, что стоило ей сосредоточиться взглядом на нем, как доспех буквально начинал сочиться всеми возможными цветами. Словно он сам смотрел на нее. А при тщательном изучении выяснилось, что доспех будто бы сделан из стекла. Вот только в том-то и дело,
Девочка обожглась от холода, тронув шлем, словно перед ней лежал кусок льда из одного их северных айсбергов. Ерикан говорил, что это такие громадные снежные острова, которые крепче самого твердого дерева. Но Аншара бы с тем холодом, самое главное – Юти на мгновение ощутила присутствие силы. Настолько древней и могучей, что ее колени невольно дрогнули.
Она так и стояла долгое время, не в силах поверить в случившееся. Ее первый наставник при дворе отца парой раз обмолвился, что когда-то давно, когда храмовники еще не вошли в свою силу и не существовало цельного учения Аншары, среди воинов царили хаос и беззаконие. И именно тогда появились артефакты, уникальные предметы, содержащие в себе силу их творцов.
Создавались они из необычных и редких материалов, но самое страшное и интересное – каким именно образом. Множество воинов (ни один и не два), в кровавом ритуале отказывались от собственной силы, порой даже ценой смерти, чтобы создать великий артефакт. Что двигало теми воинами, Юти не могла сказать. После появилось учение Аншары и подобные безумцы почти исчезли. Поговаривали, что там не обошлось без самих храмовников, в первые годы мечом и огнем искорениющих ересь. А те, кто остались, были в меньшинстве, и их артефакты не смогли надолго пережить своих создателей.
Если честно, Юти не особо верила в те россказни. Да и ее первый наставник сам относился к подобным историям с прохладцей, как к обычным детским сказкам. Такие приятно слушать, чтобы занять время, но всерьез их никто не воспринимает.
Между тем то, что обжигало руки своим могильным холодом и находилось в самом неприступном месте во всем Книроне, было именно артефактом. Юти отметила еще одну важную деталь, шлем оказался невероятно крохотным. Он не походил на шелом взрослого воина, и скорее бы налез на голову Одаренной.
Дрожащими руками, полная невольного трепета и искреннего восхищения, Юти потянулась к нему. И справившись в первой болью, взяла шлем, только теперь осознав, что нечто, принятое девочкой за ледяной холод – не иначе, как чистая сила. Более того, шлем будто бы сам являлся живым, сошедшими с ума Одаренными, говорящими на множестве наречий и языках. И все они на мгновенье притихли, когда Юти взяла артефакт в руки. Ощупывали, осматривали, изучали ее.
И это было самое странное знакомство в жизни девочки. Сила обжигала, но вместе с тем будто опасалась собственной мощи, стараясь действовать осторожно, бережно. Как если бы шлем нуждался в Юти.
Именно тогда девочка сделала нечто немыслимое. За подобное Ерикан бы ругал ее последними словами, на которые оказался способен, а с лица Грейха сошла его дурацкая улыбочка. Юти надела шлем.
Это можно было сравнить с падением с вершины самой высокой горы, погружением в режущую льдом и почти замерзшую реку, ударом грузного и опытного мастера-кехо, сожжением
Укутал в теплых объятиях, как родное дитя, после долгих скитаний вернувшееся домой. Накрыл плотным одеялом из мягкой шерсти тонкорунных овец с зеленых западных склонов. Шептал на ухо ласковые слова, которые прежде никто и никогда не говорил.
И вместе с тем дал силу и прозрение. Сколько могла взять Юти. Невероятное осознание от всех имеющихся у нее колец постигло девочку. Она взглянула на каждую способность будто впервые, по-новому, так, как никогда прежде.
Именно в этот момент она осознала то величие, которого может добиться, как только соберет четыре обруча. Шлем будто показывал ей возможный, самый правильный из всех путей, отсекая все прочее, наносное. И девочка была с ним согласна.
Единственное, чего не учла Юти, да и сам Грейх по причине особой секретности стражи – близ башни не работала чужая сила души. А вот собственные заклинания, наложенные сиел, вполне себе действовали. Одно из них, поэтично названное одним чудаковатым северяниным Путеводная нить и им же сотворенная в комнате, тянулась к шлему. И когда Юти надела артефакт на голову, та самая нить порвалась, возвещая всю стражу, что в самые верхние покои прокрался вор.
Девочка нехотя отвлеклась от созерация себя посредством нового друга. Да, именно друга, потому что шлем то и дело подсказывал и указывал ей на определенные нюансы способностей. Сейчас именно артефакт и возвестил, что пора убираться отсюда. Подальше и побыстрее.
Одаренная вскочила на крохотный парапетик окна, боком протискиваясь вперед и удивленно взглянула вниз. Огней не просто прибавилось, под ее ногами будто пригоршней угля разворошили огромный муравейник. И теперь эти злые насекомые знали, что наверху их враг. Но, что еще хуже всего, Юти поняла – спуститься так же незаметно и медленно, как забралась сюда, у нее попросту не получится.
Глава 19
Сердце Ютинель бешено колотилось, однако при этом она совсем не волновалась. Кровь пульсировала в висках, но сама Одаренная понимала, что сейчас все идет именно так, как и надо. Подобным образом в нетерпении подрагивали жеребцы, готовясь к прыжку через большой овраг, удирая от стаи голодных волков. Ныне же последовательница Аншары и вовсе собиралась осуществить немыслимое.
Каждая клетка тела сейчас беспрекословно подчинялась не девочке – воину. Девочка с кучей колец смогла взобраться на башню, но вышла оттуда истинная последовательница Аншары, по хмурому взгляду которой были готовы менять свой ход облака, а ветер смущенно прятаться меж гор.
Юти не могла бы быстро спуститься, тогда как Ютинель Райдарская знала и была уверена в том, как это сделает. Так говорили голоса внутри, ободряя и настраивая ее на успех. Так считала она сама.
С коротким криком, который стал быстро переходить в еле слышный писк, пальцы воина вытянулись, разделились на множество похожих друг на друга отростков и тут же спустились на каменную стену башни. Ибо крохотный проем более не в силах был удержать в себе то существо, в которое превращалась бывшая девочка.