Мастер
Шрифт:
– Драманти Чат говорил, что их было пятеро. Он заявил, что женщина по кличке Жало лишь давала указания. Именно она наняла их. Именно она хотела убить отца, а не Император.
– Он мог врать, – глаза Ерикана превратились в узкие щелочки.
– Он не врал, – убежденно ответила Юти. – Не после того, что я с ним сделала.
– Проповедник сказал, где ее искать?
– Нет, он не знает. Поспрашиваю у других.
– И что теперь? Куда завтра нас отправит твоя жажда мести? Волшебный Север, Миелские королевства, Семиречье?
Юти слышала насмешку в тоне
– Туда, – указала Юти пальцем с грязным ногтем, ткнув на низкую широкую стену, опоясывающую столицу. – Зорт Оливерио Фернанд в городе. Работает послом в западной корабельной компании.
– В Конструкт? После всего случившегося?
Теперь Юти отчетливо слышала недовольство в голосе учителя. Она помолчала, как делал раньше Ерикан, тем самым выводя ее из себя. И надо сказать, подобное сработало и в обратную сторону, произведя не меньший эффект. Старик стал недовольно выговаривать ей очередную лекцию.
– Когда ты надела кольцо на палец левой ноги, то немало меня удивила. Миели, желающая видеть в простых вещах чуть больше – это ли не подарок для учителя? Но оказалось, что тебе надо все время подпитывать силой кольцо, и то ты не всегда будешь сопоставлять одно с другим.
Юти несколько раз глубоко выдохнула, после чего подняла глаза на старика. К удивлению, она почти не разозлилась.
– Что я сделала не так?
– Их было двое! – для убедительности Ерикан ей показал пару пальцев. – И если Драманти Чата ты убила, то про его помощника я ничего не услышал.
– Он был оглушен. Смерть помощника Драманти Чата не сделала бы меня сильнее. Я оставила его в разрушенном доме.
– Теперь он довольно скоро найдет тело убитого Проповедника. Не знаю, сколько для этого потребуется времени, но не очень много. Ты же могла выгадать пару дней. В течение которых ты бы без труда добралась до Оливерио. Необязательно убивать помощника, достаточно хотя бы связать.
Юти замолчала, осознавая, что в очередной раз совершила промашку. Но почему-то именно сейчас не было стыдно. Скорее девочкой овладела легкая апатия.
– Тебе стало лучше? – спросил Ерикан.
Одаренная помолчала несколько долгих секунд, а потом пожала плечами.
– Я хотела убить его, я убила. Это скорее похоже на удовлетворение, как жажда, когда хочешь пить. Но лучше мне не стало.
– Потому что месть – это черное картахское вино. Тебе очень хорошо, когда ты его пьешь, но хочется умереть, когда приходит похмелье.
Ерикан уже почти развернулся, давая понять, что их беседа закончена. Но именно теперь Юти заговорила вновь.
– Учитель, раньше я считала, что у Аншары на всех есть свой план. Так говорят храмовники. Соблюдай заповеди и тебе воздастся, так?.. Сегодня я вела себя не как воин. Как лазутчик, кровожадный псих из Острых Ножей, но не воин. Мне нравилось причинять боль этому червю.
– Подобное не говорит о том, что ты плохой человек, – постарался успокоить ее Ерикан.
– Это и не имеет значения, – легко отмахнулась Юти. – Я о другом. Сегодня я отошла от всех заповедей
Девочка медленно размотала тряпку, скрывающую руку и растопырила пятерню. Даже в тусклом свете набирающего силу месяца Ерикан увидел пляшущее по пальцам серое кольцо.
Старик медленно приблизился к Юти и неуклюже, будто впервые за свою жизнь совершая подобное, обнял девочку.
– У Аншары на все есть свой план. Рано или поздно ты это поймешь.
– Но что, если он мне не понравится, учитель?
На это Ерикан ничего не ответил.
Глава 4
Юти показалось, что едва стоило ей положить голову на подушку, которую заменял потрепанный холщовый мешок, набитый старой соломой, и сомкнуть глаза, как ее тут же потряс за плечо Лицко. Однако, если судить по солнечным лучам, пробивающимся через дыры хижины, проспала она не меньше четырех часов. Сущая пустяковина для девочки и настоящая роскошь для подлинного последователя Аншары. Правда, Юти сама не понимала, кто же она сейчас.
Что совсем любопытно, спала Одаренная спокойно. Перед глазами не вставали окровавленное тело Проповедника со свисающими лоскутами кожи, ни превратившееся в месиво лицо, ни содранные ногти.
– Давай, пацан, уходи, мне отдохнуть надо.
Юти без всякого пререкания поднялась на ноги и вышла из крохотной хижины пропойцы. Как у Ерикана получилось договориться с этим падшим во всех смыслах человеком, чтобы тот взял их на постой, она не знала. Да и не особо интересовалась. Однако даже провонявший едким запахом пота топчан в продуваемой хибаре представлялся лучше грязных досок дока, где проводили ночь бездомные. И не потому, что у Лицко оказалось чище и теплее, с этим она как раз готова была поспорить. Просто когда человек спит на улице, с ним может случится все, что угодно – стража не жаловала Подконструкт своим вниманием. А лишний раз, несмотря на уверенность в собственных силах, рисковать не хотелось.
Юти поежилась от грубых ласк холодного утра. Обычно так гладит обветренными потрескавшимися пальцами подросших детей солдат, вернувшийся через много лет с войны. А после Одаренная огляделась.
Все будто как обычно: рыбаки возятся у лодок, охотники и их многочисленные подсобники из детей и безработных мужиков, надеющихся на хоть какой-то кусок мяса, отправились вдоль берега к лесу, у старого причала переругиваются и стирают белье точно состоящие из одних мослов и разочарований женщины.
Однако в воздухе будто появился некий новый запах, странный и неведомый, как забавный торт за половину серебрянной храмовки в кондитерской на улице Покаяния. Залитый чем-то белым, посыпанный разноцветными крошками, размером с добрую лошадиную голову, он словно издевался над Юти, защищенный толстым стеклом.
Одаренная не могла объяснить, что же именно такого необычного в сегодняшнем утре. И это обстоятельство невероятно беспокоило ее. Она скользнула за хижину, прочь от проторенной дорожки между жилищами, и голодной лаской помчалась к воротам. Посмотреть, что же делает стража.