Мастер
Шрифт:
– Серафим Петрович, должен признаться... Видно, дал я маху. – И его лицо и шея неожиданно залились густой малиновой краской – вот уж таких возможностей за своим рациональным заместителем Михеев не ожидал и даже растерялся от сюрприза.
А Марков осторожно положил папку на стол. Это было дело Маргасова.
И добавил:
– Я еще раньше хотел сказать. Даже специально поджидал сегодня на перекрестке. Но потом передумал. Дай-ка, мол, испытаю еще раз, а вдруг, мол. Да, видно, попался на крючок, на этот звонок самый.
– Бывает, – сказал Михеев помягче
Но тут подал свой голос «наган».
«Наган» тихо, металлически брякнул, точно прочищал горло. И, прочистив, издал серию коротких прерывистых звонков – вызов междугородной станции.
– Алло, Михеев! – крикнул издалека голос бывшего сослуживца по Краснодару.
Начался ритуал взаимных вопросов: «Ну, как жизнь?», «Здоровье?» Расстояние глушило их голоса. Потом сослуживец сказал:
– Так вот какие фигли-мигли, Сима. Тут у нас кое-что произошло. Мы к тебе за консультацией. Дело весьма и весьма. И как снег на голову.
– Разрешите войти? – спросил Зубов.
Михеев поднял глаза и, продолжая слушать телефон, сделал знак: дескать, подождите за дверью.
– Вот как! – сказал Михеев в трубку несколько озадаченно.
То, что говорил бывший сослуживец, было неожиданным.
Глава 11
ЕЩЕ О МАРГАСОВЕ
Свои симпатии Леонид сразу отдал Маркову. Тот был энергичным детективом, и на него было любо-дорого посмотреть. Но Михеев был кое в чем прав, Леонид это понял с полуслова.
– Я отправляюсь сейчас же, – сказал он деловито.
– Ни пуха ни пера, сынок, – благословил Михеев.
Это было настолько сентиментально, что Леонид даже не нашелся, что сказать в ответ.
– Спасибо, – на это только его и хватило.
Он взял рабочий адрес Маргасова и сел в маршрутный автобус.
Леонид вышел на Дорогомиловской и вошел в ворота торговой базы, где работал грузчиком Маргасов.
– Из милиции? – спросил директор базы.
Леонид изобразил на лице крайнюю степень удивления – почему именно из милиции?
– Из милиции потому, что он канул. Нет его, прогульщика, третий день, а то и поболее, – объяснил директор.
– Может, он болен?
– Куда там! Пьет, бездельник. Вся зарплата на дне бутылки, а семья пропадай от голода. Недаром жинка сбежала с дитем в охапке. Если он пьет, кому еще нужна его характеристика? Единственно милиции. Ей он разве и интересен.
– Все-таки я из жилуправления. Он на учете у нас. На квартиру. И тут подходит очередь. Вот мы и смотрим – достоин Маргасов квартиры? – начал было Леонид.
– А как же: достоин вполне. Трудится, понимаете. Такой серьезный мужик, – сказал директор, поднимаясь. – Маша, отстукай характеристику. Как его? – Директор посмотрел на Леонида.
– Маргасов.
– Вот-вот. Ему, Маргасову. По-моему, толстый такой.
– Длинный, худой, – поправил Леонид.
– Толстый – худой.
– Я сейчас, посидите. У меня почти готово. Только простукать фамилию – и все, – подбодрила машинистка заскучавшего Леонида и достала заготовленный бланк.
Леонид скис – стоило стараться. Заряд изобретательности пропал впустую. Он пошарил по карманам.
– Покурю во дворе.
– Можно и здесь. Я люблю табачный дым. Это очень приятно, – сказала машинистка.
– Надо беречь здоровье. Дышите воздухом почище, по возможности, – пожурил Леонид и вышел в коридор.
Бухгалтер находился в самом конце. Здесь можно узнать и кое-что посущественнее, если строго ведется учет. Но прежде он почитал пожелтевшую стенгазету и выбрал еще пару фамилий.
– Из горкома профсоюза, – представился Леонид старшему бухгалтеру.
Тот возился с просторным, как скатерть, разграфленным листом и кивнул не глядя.
– Нас интересует сдельный заработок ваших рабочих. Мы выборочно взяли троих: Семина, Маргасова и Кислицкого, – сказал Леонид, усаживаясь.
Бухгалтер, так же не глядя, взял свободной рукой на ощупь вначале одну пухлую папку, затем вторую и вручил их посетителю.
Леонид пробежал глазами по нарядам и сверил числа с карманным календарем. Тот был размером в пол-ладони, с рекламой Аэрофлота в левому углу, и дни преступлений находились в кружочках. Из них четыре совпадали с нарядами, когда Маргасов грузил в поте лица своего, но пятый, день убийства, в нарядах отсутствовал. Надо думать, по известной причине.
Леонид спрятал календарь и занялся зарплатой Маргасова. Денежные дела клиента шли неважно.
– Простите. Кто-нибудь из троих должен в кассу взаимопомощи? Ну, скажем, Маргасов, – деликатно спросил Леонид, смиренно давая понять, что он совершает тяжелый поступок, занимая у бухгалтера бесценное время, и осознает это со стыдом.
– Маргасов? Вот где у нас этот Маргасов! – пробурчал бухгалтер, не поднимая головы, и похлопал себя по шее.
– До свидания, – сказал Леонид.
– Ага, – ответил бухгалтер. – Заходите.
Потом Леонид потолкался во дворе среди грузчиков.
– Может, придет ваш Маргасов? Хочу получить скромный должок, – сказал он им доверительно.
Грузчики сочли его слова за хорошую, но грустную шутку.
– Плакали ваши денежки! Летом туда-сюда, у него что-то водилось, а теперь распростись навсегда и привыкни. Он тут одолжился у каждого. Не вы один пострадавший. Но поди возьми у запойного. К тому же у него голодное дите, – сказал один из грузчиков, годами постарше.
– С дитем его жинка утекла подальше, пока оно, несчастное, не померло, – уточнил другой. – Да и жалко его самого. Рабочий он человек, да вот пропадет. Мы его тут к бабке одной водили, с травами. Не помогло, милый. Через недельку опять, – и грузчик, сокрушаясь, щелкнул себя в подбородок. – Страшная болезнь такая.