Мастер Забытья

Чернышова Алиса

Он улыбнулся и отправил в рот ещё один пельмешек — идеально приготовленный, кстати сказать… Нет, разумеется, он не был настоящим ценителем — не после того, как всё детство питался объедками для собак. И всё же, каким-то образом, стряпня этой Хэн несла с собой тот особенный привкус, что оставался в его рту после визитов сестры и стал самым тёплым воспоминанием о его детстве. Дело ли во вкусе или в чём-то другом, но… Она была загадкой, которую он собирался разгадать.

Но не прямо сейчас.

Прямо сейчас нет времени —

когда прошлое их так называемого “Главы Ордена” вот-вот постучится в дверь.

Он довольно улыбнулся: надо признать, на это будет интересно посмотреть. И это отдельное чудо, не так ли?

С тех пор, как он вступил в этот смешной орден, ему ни разу не было по-настоящему скучно.

**

— ..Кто-то стучится в дверь, — сказала Яо Милэ, дёрнул лисьим ухом.

Кухарка Хэн тут же напряглась. Она заметила, что Хо-Хо сделал то же самое, и расслабилась немного: она не одна тут такая, кто боялся открывать дверь, кто знал, что свои не стучат.

Она понимала умом, что никому не придёт в голову искать её здесь, но всё же…

— Почему бы тебе не открыть, милая?

Лисица довольно подхватилась на ноги. Хо-Хо проводил её мечтательным взглядом, и Кухарка Хэн могла ему только посочувствовать: прости, малыш, но мы с тобой — не те герои, которые получают от жизни приз. Яо Милэ, прекрасная и возвышенная, достанется красивому герою, так это бывает.

Сама лисица, с другой стороны… Она была поразительно милой девушкой, пока не начинала всё вокруг сжигать. И бороться за права лисиц. Но это их собственный демон, ладно? И свои демоны, накормленные, они порой лучше чужих божков бывают!..

Кстати, о чужих: Хэн не то чтобы совсем не доверяла лисичке и её суждениям, знала, что от всяких проходимцев та родной орден защитит. Но Яо была иногда слишком… прямолинейной девушкой, потому неплохо было бы послушать, что там вообще за пришлые и чего они хотят… Хэн приоткрыла окно, чтобы всё слышать.

— …И что вам, простите, от него нужно? — у Яо Милэ был тот самый особенный голос, который она приберегала для людей, от которых её тошнит.

— Я не буду разговаривать с демоном. Я изгоняю тебя!

О как.

— Сами изгоняйтесь, это мой дом, между прочим! И засунь себе свой меч подальше, культиватор: ты не можешь просто так нападать на лис! У нас есть права!

— Права? У демонов? Смешно.

— О, так ты у нас знаешь лучше Императора, да? Давай, признай это!

Другой голос, женский:

— О, молодая госпожа, вам не стоит так злиться! Эти скромные путники пришли с миром, мы всего лишь хотим поговорить с Большим и Длинным Мечом.

— И что же вам от него надо? Говорите со мной! Я — его друг!

Тишина.

— О, это весьма деликатная тема, потому что я — его невеста.

Ну твоего же гуя.

— Мы с его братьями по оружию пришли встретиться с ним и сказать, что прощаем его!

Кухарка Хэн медленно повернулась к застывшему

Хо-Хо.

— Это не очень хорошо, да? — спросил он тихо.

Кухарка Хэн хмыкнула.

— Значит так, — сказала она, — быстро шли вестников-птичек к господину Тануки, сообщи, что у нас тут ситуация.

— А вы?

— А я, как старшая женщина в этом доме, собираюсь пойти и посмотреть на эту… невесту.

— Вы прозвучали грозно.

— Хорошо. Грозные свекрови должны внушать ужас, это практически их обязанность.

— О, я понимаю… Думаете, получится? Вы не обижайтесь, но вы совсем не умеете лгать.

— Я — мастер боевой кочерги, убойного супа и прикладной чистки карто… Духовных каналов посредством кухонных манипуляций. Я могу всё!

2

**

— Господин начальник, ну что ты так сразу? Это всё — чистой воды недоразумение, честно тебе говорю! Хочешь саке?

Бык, многострадальный глава Городской Стражи, посмотрел на Тануки Рю как смотрит человек, который сожалеет о всех своих жизненных решениях. Тануки с усмешкой подумал, что это выражение на лице главного городского стража порядка не перестанет приносить ему эстетическое удовольствие и улучшать настроение. Это развлечение, которое никогда не устареет!

Он был прав по поводу сожалений, собственно: прямо сейчас почтенный спрашивал себя, почему не подался, например, в повара. А что? Стабильная серьёзная работа с творческой жилкой, всегда вкусная жратва, хороший заработок, по крайней мере, если правильно устроиться и открыть своё дело. Но главное — что? Главное — никаких магов и культиваторов. Вообще никогда! И точно никого из Ордена грёбаной Боевой мать её Кочерги.

Вот это, ребята, должна быть жизнь!

Но он, спасибо матушкиному брату, уже принял все возможные решения, что привело его в этот кабинет в этот конкретный момент. Более того, перед Орденом Боевой Кочерги он был в долгу, и это значительно усложняло дело: он не мог просто взять и выставить этих придурков из города.

А ему хотелось.

Ох как ему хотелось.

— Значит, недоразумение, — сказал Бык опасным тоном. Но тануки наслышался в своей жизни этих опасных тонов столько, что с тем же успехом глава стражи мог бы стараться устрашить, например, статую птичьего императора у ратуши.

Пожалуй, могло бы выйти даже эффективней. Духи, по крайней мере, обратили бы на его угрозы больше внимания.

Тануки только глотнул из своей вечно присутствующей (и никогда не кончающейся) бутылки, отрыгнул демонстративно и сказал:

— Начальник, я клянусь, оно случайно вышло. Они первые начали.

— Все двадцать?

— Мгм. Напали на меня, бедного и беззащитного, разлили моё вино, прервали любование видами…

— По свидетельствам очевидцев, ты был в компании дам определённого толка.