Мастер убийств
Шрифт:
Когда она уже шла по Пиккадилли, ей показалось, что в телефонной будке стоит Габриель, но при ближайшем рассмотрении это оказался просто похожий на него мужчина. Потом ей привиделось, что Габриель выходит из такси на противоположной стороне улицы. На самом деле этого человека скорее можно было принять за младшего брата Габриеля, если бы таковой у него имелся. Жаклин охватило странное ощущение, что вокруг нее кишмя кишат различные издания Габриеля. Парни в кожаных куртках, молодые люди в деловых костюмах, художники, студенты, посыльные... Слегка изменив внешность, Габриель вполне мог бы сойти за каждого из них.
Ишервуд пришел
Жаклин сняла пальто и расположилась на своем рабочем месте. Ишервуд вполне мог обойтись без кофе еще несколько минут, между тем у нее на столе лежала утренняя почта, в том числе коричневый манильский конверт. Разорвав его, Жаклин извлекла заключавшееся в нем послание. Оно гласило:
«Уезжаю в Париж. Пока не получите от меня известие, никуда из галереи не уходите».
Она скомкала письмо в кулаке и погрузилась в размышления.
Глава 31
Париж
Габриель к завтраку даже не прикоснулся. Он сидел в купе первого класса поезда компании «Евростар» и, надев наушники, прослушивал с помощью портативного плейера захваченные им из дома магнитофонные записи. Первые разговоры Жаклин с Юсефом. Рассказ Юсефа о резне в Шатиле. Вчерашнюю вечернюю беседу Юсефа с Жаклин. Вынув из плейера кассету, Габриель вставил на ее место другую — с записью переговоров Юсефа с его контактером в Гайд-парке. К этому времени он уже вряд ли бы смог ответить на вопрос, сколько раз он ее прослушал. Десять? Двадцать? Сто? Надо сказать, прослушивая эту пленку, он с каждым разом испытывал все большую озабоченность. Нажав на кнопку «перемотка», он воспользовался электронным счетчиком, чтобы остановить пленку в нужном месте.
«...нуждаются в проверке... в Париж... проблем... все отлично».
Кнопка «стоп».
Габриель снял наушники, вынул из кармана небольшую записную книжку и открыл ее на чистой странице. Достав ручку, он записал:
«...нуждаются в проверке... в Париж... проблем... все отлично».
Между составлявшими это сообщение обрывками фразы, словосочетаниями и словами он оставлял свободные промежутки, размеры которых примерно соотносились с временными промежутками на пленке.
Потом он заполнил эти промежутки, записав:
«Мы решили, что ее данные нуждаются в проверке, и послали своего человека в Париж. Никаких проблем. Все отлично».
Может статься, что эта фраза звучала в разговоре иначе. К примеру:
«Мы решили, что ее данные нуждаются в проверке, и послали своего человека в Париж. Оказались перед лицом больших проблем. Но все отлично».
Однако такое высказывание не имело смысла. Габриель зачеркнул написанную фразу, снова надел наушники и прослушал эту часть записи еще раз. Слышимость была ужасная. Погоди-ка, сказал себе Габриель. Что именно сказал контактер Юсефа в конце: «...все отлично»? Или «...нашего врага»?
На этот раз он написал следующее:
«Мы решили, что ее данные нуждаются в проверке,
Но коли так, почему ей было предложено сопровождать палестинского оперативника на задание?
Габриель перемотал пленку вперед, нажал на кнопку «стоп», а потом на кнопку «воспроизведение».
«Не беспокойся, Юсеф. Твоя подружка нам не откажет».
Кнопки «стоп», «перемотка», «воспроизведение».
«Не беспокойся, Юсеф. Твоя подружка нам не откажет».
Габриель поймал у вокзала такси и дал водителю адрес на авеню Фош. Буквально через пять минут он заявил, что планы у него изменились, сунул водителю несколько франков и вышел из машины. Потом он взял другое такси и на французском языке с сильным итальянским акцентом попросил шофера отвезти его к Нотр-Даму. Оттуда он пешком отправился к станции метро «Сен-Мишель». Убедившись, что слежки за ним нет, он взмахом руки подозвал к себе очередной таксомотор и поехал к буа де Булонь. Выйдя из машины, он за пятнадцать минут добрался до многоквартирного дома на тихой, обсаженной липами улице неподалеку от пляс де Коломб.
На стене в коридоре висел домовый телефон со списком жильцов. Габриель нажал на кнопку «4Б», рядом с которой выцветшими синими чернилами было выведено «Гузман», перемолвился по телефону несколькими словами с обитателем квартиры, повесил трубку и стал ждать, когда откроется дверь. Когда кодовый замок щелкнул, он вошел в вестибюль, поднялся в лифте на четвертый этаж и негромко постучал в дверь. Через некоторое время до него донеслись звяканье цепочки и лязг отодвигаемого засова. Эти звуки напомнили Габриелю клацанье винтовочного затвора, выбрасывающего стреляную гильзу и досылающего новый патрон в патронник.
Наконец дверь отворилась. В дверном проеме стоял человек невысокого роста, с угловатой формы головой и квадратными плечами. У него были голубые глаза и морковно-рыжие волосы. Вид весьма самодовольный — как у мужчины, пользующегося неизменным успехом у женщин. Пожимать руку Габриелю он не стал — просто схватил за локоть, втащил в квартиру и сразу же захлопнул дверь. Сторонний наблюдатель мог бы подумать, что этот человек очень боится сквозняков.
В просторной полутемной квартире стоял запах подгоревшего кофе и турецких сигарет, которые курил Шамрон. Меблировку гостиной составляли глубокие диваны и мягкие, обитые кожей кресла с подголовниками — отрада агента на отдыхе. Вдоль стены тянулись полки с разнообразной аудио- и видеотехникой японского производства. Рядом помещался стеллаж, заставленный видеокассетами с добротными американскими фильмами. В соответствии с введенным Шамроном правилом просматривать порнографические ленты на конспиративной квартире строго запрещалось.
В комнату вошел Шамрон и, картинно оттянув рукав, посмотрел на часы.
— Девяносто минут, — сказал он. — Твой поезд прибыл девяносто минут назад. Где, черт возьми, ты шлялся все это время? Я уже хотел высылать поисковую партию.
Габриель подумал, что не говорил Шамрону, когда и каким видом транспорта прибудет в Париж, но сказал другое:
— Качественная проверка на слежку отнимает немало времени. Надеюсь, ты еще помнишь, Ари, как это делается? Или ты больше этот курс в академии не читаешь?