Мастер Триоль
Шрифт:
Какофон на самом деле сгорал от нетерпения скорей, скорей уничтожить ненавистную книгу!
— Ну что ж, — сказал Гармониус. — Тогда я сейчас для вас сыграю какой-нибудь отрывочек…
«Этого ещё не хватало!» — только и успел подумать Какофон. Маэстро уже сидел за фисгармонией.
Какофон, как известно, ненавидел музыку. Каждый звук вонзался в его ухо, словно отравленная стрела. Злой волшебник трясся от злости. И не мог с собой справиться.
Маэстро
— Ну как вам нравится моя музыка? — спросил он и повернулся к незнакомцу.
Ответа не последовало. Стул, на котором сидел незнакомец, был пуст.
— Странно, куда он подевался? — удивился Маэстро.
А Какофон и не думал покидать комнату. Он сразу догадался, что с Гармониусом шутки плохи, наскоро произнёс своё самое безотказное заклинание: м арла-ч ирла-кштюк-кштюк!
И тотчас превратился в блестящую капельку фиолетовых чернил.
Превращение в чернильную капельку было для Какофона старым испытанным средством. Ещё в молодости он любил забираться на кончик пера какого-нибудь сочинителя музыки. И тогда из-под пера сочинителя появлялась такая путаница, такая мешанина из разных нот, что её невозможно было слушать.
А Маэстро после небольшого приключения вернулся к своему столу и вновь принялся за работу.
Он не знал, что злой волшебник сидит в чернильнице.
Какофон от нетерпения так ворочался на кончике пера, что Гармониус озадаченно воскликнул:
— Какая большая капля! Как бы не поставить кляксу!.. — и стряхнул перо.
Какофон звонко шлёпнулся на пол.
Это повторялось много-много раз. Но Какофон упрямо возвращался в чернильницу.
Вскоре он весь покрылся синяками и шишками, а Гармониус как ни в чём не бывало дописывал Партитуру.
Вдруг перо хрустнуло и сломалось.
— Ах, какая досада! — сказал Гармониус. — Моё любимое перо! Что поделаешь? И любимые вещи недолговечны…
Охая и вздыхая, Маэстро пошёл в кладовую. Он с сожалением забросил сломанное перо на самую верхнюю полку, где в пыли лежали старые, ненужные вещи.
Какофон вместе с пером шлёпнулся в пыль. Поглаживая синяки и шишки, он злобно шипел:
— Ну погоди… Я ещё рассчитаюсь с тобой, децима-ундецима!
А Гармониус вернулся в комнату и снова принялся за работу.
Через несколько минут он поставил в Партитуре последний нотный знак.
— Всё! — воскликнул он. — Наконец-то в моём
Вдруг Маэстро заметил на столе сломанный смычок.
— Когда вещи приходят в негодность, — глубокомысленно произнёс он, — с ними приходится расставаться.
И он ещё раз посетил кладовую. Но вместо смычка положил на полку — что бы вы думали? — Партитуру!
Вот что может сделать человек по рассеянности!
Вернувшись снова в комнату, Маэстро решил проиграть все мелодии Партитуры с начала до конца, чтобы проверить, нет ли там ошибок.
Он откинул крышку фисгармонии, поставил рядом самое удобное кресло и протянул руку за Партитурой.
Партитуры не было. Она пропала.
Гармониус перевернул всё вверх дном — стулья, чемоданы, кресла, диваны. Даже картины, которые висели на стенах, очутились на полу. Он выдвигал ящики стола, рылся в них. Книги сыпались на пол, нотная бумага летала по комнате, фисгармония переехала к противоположной стене. Но всё было напрасно.
Маэстро обхватил голову руками и стал мучительно вспоминать.
— Куда я положил Партитуру? — сказал он и хлопнул себя поломанным смычком по лбу.
Смычок был крепкий, и на лбу Маэстро выскочила шишка. Гармониус потёр лоб и с удивлением уставился на смычок.
— Интересно, как он очутился у меня в руках? Я же отнёс его в кладовую! — И тут он вспомнил: — Ах старый рассеянный болван! Ведь я положил на полку вместо смычка Партитуру!
На пыльной полке
На пыльной полке, куда попал Какофон и куда Маэстро Гармониус положил Партитуру, лежали витки ненужных Струн, поломанная Дирижёрская Палочка и старый мудрый Клавир в потёртом кожаном переплёте, написанный Гармониусом ещё в юности.
Мудрый Клавир в своё время тоже попал сюда по вине Маэстро Гармониуса. Да так и остался лежать здесь среди ненужных вещей.
Неожиданное появление Партитуры обрадовало обитателей пыльной полки.
Они окружили Партитуру.
Давно известно, что вещи, оставшись наедине друг с другом, имеют привычку разговаривать между собой.
— Здравствуй, малышка! — нежно сказал Партитуре старый мудрый Клавир. — Я рад, что ты навестила меня…
Клавир решил, что Партитура пришла к нему в гости.
К Партитуре подкатилась Дирижёрская Палочка.
— Бедняжка… — сказала она. — И тебя выбросили как ненужный хлам?
— Нет, что ты! — беззаботно отозвалась Партитура. — Просто Маэстро положил меня сюда по рассеянности. А теперь, наверное, ищет да ищет…
— А что, если он никогда не найдёт тебя? — испуганно задрожали Струны. — Как это было с мудрым Клавиром!
— Ох, ох! — заволновалась Дирижёрская Палочка. — Что, если он на самом деле не найдёт тебя?