Мастер тату
Шрифт:
– Вот, – Молчун подошел ближе и протянул Стасу газеты. – Тут написано, что работал маньяк. И раньше было такое же убийство. Совершенно левого мужика... – Молчун сказал это и запнулся. Знал, что говорит неправду, но отмотать назад было невозможно. – Левого мужика зарезали. Так что никакой тут не наезд. Просто психи.
Стас раскрыл рот, но ничего не сказал, просто взял газеты и быстро пролистал. Слишком быстро – как подумал Молчун.
– Ну и что? – сказал Стас. – Что это доказывает? Написать можно что угодно... А если даже и убили того мужика... Так это они специально сделали, чтобы все думали – в городе действует маньяк. И под этим соусом порезать моих девок!
– Я знаю милиционера, –
– Я сейчас уписаюсь со смеху, – предупредил Стас. – Нашел, кому верить! Менту! Да ему сунули сотню, он и рассказывает всякую чушь... Если бы действительно в Москве работал маньяк, об этом в телевизоре давно бы орали! – Стас ткнул пальцем в телевизионный экран, и там действительно никто не орал о маньяках-убийцах, там бежала по янтарного цвета песку шатенка в нежно-голубого цвета купальнике. Бежала и улыбалась. Стас почему-то застыл с этим уставленным в телевизор пальцем. Минуты через полторы он все же оторвал взгляд и палец от экрана, посмотрел на Молчуна и негромко проговорил: – Ментам верить нельзя. Менты продадут, подставят... И будут после этого спокойно спать по ночам. Ты спокойно спишь по ночам, Молчун?
Это был неожиданный и странный вопрос, тем более что голос Стаса при этом дрогнул – как будто вопрос был немыслимо важный, куда важнее, чем все эти маньяки, наезды и мертвые проститутки...
– Нет, – сказал Молчун. – Я плохо сплю.
Стас по его глазам понял, что это действительно так. Выражение глаз Стаса оставалось неясным за стеклами очков. Он лишь сделал движение рукой, и газеты упали с подлокотника кресла на ковер.
– Это мусор, – пояснил Стас. – Это неверный путь.
– Ничего другого у меня нет, – сказал Молчун.
– Стас, может... – подал осторожный голос Гоша, но Стас отмахнулся от него, сосредоточившись на застывшем посреди кабинета Молчуне.
– Тебе самому должно быть стыдно, – сказал Стас.
– Стыдно? – переспросил Молчун.
– Здоровый мужик, чеченов давил... А чем занимаешься? Блядей развозишь по Москве. А когда тебя просят башку оторвать двум козлам, ты приносишь какие-то смешные газетенки. Ты пытаешься отмазаться, ты говоришь, что это все случайность... Несолидно. Не по-мужски.
– Ну так что мне делать? – спросил Молчун, не замечая отчаянных жестов со стороны Гоши – кажется, тот советовал Молчуну заткнуться и просто потерпеть до конца.
– Найди тех уродов, – сказал Стас. – Найди и вырви им сердца. Не для меня, понимаешь? Для себя. Ведь это ты же привел девок в ту квартиру и оставил там. Я думаю, потому ты и плохо спишь ночью... Тебе больно об этом вспоминать, да? Так убей свою боль.
Молчун ничего не сказал в ответ на эти слова. Он повернулся и вышел из душных тропиков, забыв про Гошу... Он о многом забыл в эти минуты, но все же не обо всем.
И он остановился как вкопанный, когда в широком коридоре перед Стасовым кабинетом столкнулся лицом к лицу с невысокой хрупкой женщиной – шатенкой, как две капли воды похожей на ту, что была у Стаса в телевизоре. Молчун автоматически отметил, что на ее лице много косметики. Он так пристально смотрел в это лицо, что один из Стасовых телохранителей счел нужным подойти и отодвинуть Молчуна к стене.
Но прежде женщина вдруг шепнула Молчуну:
– Позвони мне. Это важно... Это о Миле...
Ошарашенный Молчун смотрел, как женщина в сопровождении охранников входит в кабинет Стаса, а потом охранники выходят оттуда и встают у дверей...
– Ты как привидение увидел, – сказал Гоша, довольный, что все закончилось без большого скандала и членовредительства.
– Она, – сказал Молчун, мотнув головой в сторону закрывшихся дверей.
– А, узнал, – равнодушно отозвался Гоша. –
Молчун понял, что его крыша медленно и неотвратимо съезжает.
– Это – Мышка, – сказал он. – А в телевизоре кто?
– Жена Стаса. Та, первая. Которую убили, – сказал Гоша и добавил нетерпеливо: – Пошли отсюда...
Молчун ринулся к лифту, как будто там, за пределами здания, в вечернем холоде и нескончаемом ливне, был рай.
Глава 14
Просто посмотреть. Никаких резких движений, никаких задержаний, никаких демонстраций личной храбрости, никаких вторжений. Хватит и того, что уже было сделано, историю с "Алмазом" придется расхлебывать до пенсии... Просто посмотреть, что собой представляет Игорь Молочков. Посмотреть издали, не приближаясь и тем более не вступая в личный контакт... Просто посмотреть на человека, который подарил Алене Ждановой кольцо, а потом с Аленой поссорился... А потом Алену убили. И отрезали руку, на которой было то кольцо. Кирилл зарекся после "Алмаза" делать преждевременные выводы, однако все складывалось одно к одному, как кирпичи. Гладко все складывалось, и Кирилл ускорял свой шаг в направлении дома Молочкова. При этом Кирилл как-то подзабыл, что еще недавно так же гладко выстраивались кирпичики насчет Мурзика. И он так же тогда торопился...
Но даже если бы и помнил – это ничего не меняло, потому что Кирилл поклялся себе, что больше не сглупит, не облажается. Он просто посмотрит – и ничего больше. Ничего. Ничего...
В поисках дома Молочкова Кирилл забрел в район частной застройки. Логично рассудив, Кирилл решил, что директор ювелирного магазина проживает в одном из краснокирпичных особнячков, споро повыраставших здесь между деревянными развалюхами дореволюционной постройки.
Но с Молочковым Кирилл просчитался – приятель Ждановой, видимо, решил быть оригинальным, а потому поселился в капитально подремонтированном двухэтажном белом домике, выглядевшем куда более уютно, нежели все эти рыцарские замки с пластиковыми рамами.
– Просто посмотреть, – напомнил себе Кирилл, разглядывая резиденцию Молочкова. Взгляду мешал забор, а точнее, кирпичная стена, отгородившая молочковские владения от соседей.
– Просто посмотреть, – сказал еще раз Кирилл, пустившись в путь вдоль этой стены. Похоже, Молочкова и его зажиточных соседей мало волновало состояние территории за пределами их высоких заборов, так что пространство между коттеджами оказалось замусоренным донельзя. К тому же со времен активного строительства здесь оставались ямы, полузакопанные траншеи и тому подобные неровности почвы. Кирилл отыскал точку, где рельеф за счет кучи строительного мусора подымался вверх, подпрыгнул, оттолкнувшись от своей сомнительной опоры, и вцепился пальцами обеих рук в верх стены. Затем он рывком подтянул тело и лег на стену животом. Тут его посетила запоздалая мысль, что плащ, пожалуй, надо было перед этим снять. Тогда бы он не трещал, зацепившись за что-то острое и неразличимое в сумерках.
С этой новой позиции было видно куда больше, чем с улицы, но все же – по мнению Кирилла – видно недостаточно. Можно было с уверенностью сказать лишь, что в доме кто-то есть – горел свет, раздавались какие-то звуки; похоже, работал телевизор. Машины во дворе не было, но, приглядевшись, Кирилл заметил съезд в гараж. Короче говоря, все выглядело совершенно обычно, и если Кирилл надеялся в глубине души обнаружить вывешенную сушиться одежду с остатками бурых пятен, то он ошибся.
– Посмотрел, – без особого энтузиазма пробормотал Кирилл, для собственного сведения. После чего свалился со стены, но уже по другую сторону – на территории Молочкова. Чтобы рассмотреть получше.