Мастер сновидений
Шрифт:
— Здравствуйте, смиз, мы в гости к Аги. Не помешаем?
— Сейн, это вы! А я не верила… — прачка опустилась на какой–то чурбачок, из глаз у нее потекли слезы.
— Смиз Алите, простите, что не пришел раньше. Так получилось.
— Вы не поняли, я не поверила собственной дочери. Я даже ругалась на нее, чтобы не выдумывала ерунды. Ну, зачем, такому как Вы, такие как мы…
— Не надо, смиз, не говорите так. Ваша Аги чудо природы, она еще прославит Каравач, со всей Северной равнины люди и нелюди будут приходить, чтобы услышать, хотя одно ее слово.
— Аги вас ждет, она там в садике.
Девочка сидела на крошечном островке зеленой травы в компании самодельных
— Привет! А нас не пригласишь?
— Вот видите, они пришли, как я и говорила, — обратилась она к куклам. — Ну–ка все быстро двигайтесь! — Садитесь, пожалуйста.
— Кани, мы, пожалуй, попьем чайку?
— Конечно, разве можно отказаться от чая с пирожными в такой милой компании.
Тут вмешалась мать Аги,
— Сейн, простите, но вам и вашей девушке не на что присесть.
— Смиз, не переживайте, мы немножко побудем ее игрушками, — Одрик и Торкана опустились на траву в традиционной первой позе медитации.
У Торканы было какое–то странное щемящее чувство. Она слишком рано прекратила игры, стала не по годам серьезной и ответственной. А может быть зря, взрослыми и скучными мы побыть всегда успеем, а вот детьми уже нет. Вон Одрик играть не разучился, дети к нему так и липнут.
Между тем, все шло с настоящей игровой тщательностью. Аги поделила пирожные даже между игрушками. И сама красивая чашка общим решением игрушек была вручена Кани, как самой красивой кукле. И Одрику как очень большой игрушке в доме найдена большая чашка с отколотой ручкой, видимо оставшаяся от отца…. В общем, совсем как настоящее чаепитие, даже с соседями–доброжелателями подглядывавшими в щели заборов. А как же без этого, ведь очень интересно, что такого особенного может нашептывать убогая девочка молодому сейну, да еще магу, на ухо…
— … а то завтра у тебя будет очень много дел, и ты не придешь ко мне в гости. Ведь завтра ты сам будешь принимать гостей, они уже на пути к тебе. Но ты не заботься об угощении, они все принесут с собой, ты только постарайся никого не обделить, чтоб всем досталось. И будет их восемь….восемь….Знаешь, их даже будет восемь с половиной. О восьми целых ты не переживай, они сами виноваты, а половинку ты забери. Половинка тебе пригодится, когда–нибудь она всем нам пригодится….
— Ладно, — ответил Одрик, хотя и ничего не понял. — Как скажешь, половинку — так половинку. А теперь, девочки, давайте поиграем. В желания. Вы будете загадывать желания, а я выполнять. Аги первая загадывает.
— А у меня сегодня одно желание исполнилось, вы же пришли. Так что очередь Кани.
— У меня тоже уже исполнилось, и надеюсь, еще исполнится. Аги, снова твоя очередь.
— Одрик, а мне можно за другого загадать?
— Можно, тебе все можно.
— Тогда пусть все, что у мамы в корыте само выстирается, а то, как будто вы и не к ней в гости пришли.
— Вот такое простое, естественное желание…. Кани, ты со мной согласна?
— Я? Да, я согласна.
— У тебя было пятновыводящее плетение, не одолжишь мне его?
— Конечно, но оно слабое, на все не хватит, оно распадется.
— Кани, ну ты нашла, о чем переживать, сделай на нем узел, где я могу подключиться, и его хватит на всю городскую прачечную.
— А! Это я мигом.
— Все готово? Пошли. Аги, командуй!
И Аги уговорила маму присесть отдохнуть в тенечке. И Кани отпустила простое бытовое заклинание, но с подкачкой Одрика оно становилось мощным промышленным. Корыто покрылось высокой шапкой пены, а белье под ней стало белоснежным. Теперь только прополоскать. Смиз Алите стирает и на благородных господ,
— Одрик, а ты можешь ЭТО куда–нибудь прогнать, — и Аги ткнула пальчиком в шапку мыльной пены.
— А она тебе не нравится? Почему?
— Она злая, от нее у мамы все руки в волдырях.
— Ты ошибаешься, руки у нее в волдырях, потому что она чужую грязь отчищает. А без этой пены это сделать еще труднее. И знайте, на свете нет ничего самого по себе злого и доброго, есть нами же неправильно примененное. Вот мы сейчас применим пену правильно, и увидим, что она очень даже веселая.
Одрик выхватил лохмоток пены и, сложив пальцы, выдул несколько мыльных пузырей. Все, что надо выдувать, у него получалось замечательно, и, конечно же, пузыри. Они чинно проплыли через двор, сверкая на солнце. В их тонкой радужной пленке отражались не только лучи Андао, а и гуляющие по двору куры, и плывущие по небу облака, и сохнущее между яблонями белье
— Девчонки, а давайте, у кого дальше пролетит.
И понятное дело у Аги получалось дальше. Интересно почему? Кани объяснила, что просто у нее ногти острые.
— Действительно, острые как ножи…. — девочка вздохнула и с тревогой посмотрела на красную магиню. — Они тебе скоро пригодятся. Будет страшно, но ты дождись его, он придет… Он добрый. Но он правильно сказал, что все хорошо на своем месте и в меру. Нельзя быть слишком добрым, это опасно для жизни, надо быть иногда и злым.
На смену лопнувшим пузырям Одрик выдувал новые, и Аги играла ими, пока не устала. А разумные уважаемые соседи так и не смогли понять, зачем сейн, по всем признакам богатый, потому как еще и маг, занимается такой чепухой, как мыльные пузыри для чахоточной дочки нищей прачки.
Поздним вечером в одном из трактиров вольного города, расположенного в тихом месте, вдалеке от шума ярмарки, за одним из столов собралась интересная, но тихая компания. Стол стоял в дальнем темном углу и был отгорожен от общего зала ажурной ширмой. Во главе стола сидела женщина неопределенного возраста и крепкого телосложения в кожаной одежде наемницы, властные манеры сразу выдавали в ней главную, в этой компании. Радом с ней, на низенькой табуреточке, сидел крупный, полноватый и какой–то весь нескладный подросток. Внимательный взгляд, брошенный на него трактирщиком, сразу определил его в категорию безобидных дурачков. Про таких говорят: «Сила есть, а умом боги не наделили». Подросток сидел рядом со столом, глазел по сторонам, облизывал леденец и глубокомысленно ковырялся в носу.
Помимо грозной начальницы за столом сидело еще три женщины. Две моложавых крепко сбитых наемницы, и толстая седеющая дама. Одежда наемницы на этой седеющей толстушке смотрелась ужасно, сразу было видно, что она ей непривычна, и она чувствует себя в ней, да и в этой компании, не в своей тарелке. Прочие сидящие за столом были мужчинами, разного возраста, но всю компанию, за исключением толстой нескладной дамы, объединяло огромное количество хорошего оружия и уверенное спокойствие людей, много повидавших и хорошо знающих себе цену.