Мастер-снайпер
Шрифт:
— Ммм, да, сэр.
— Есть боевые прыжки?
— Шесть, — соврал Роджер.
— Молодой и сумасшедший. Сумасшедший до безрассудства. Могу поспорить, что все пытались тебя от этого отговорить.
— Да, сэр, — ответил Роджер.
— Но ты все равно пошел, хотел показать, какой ты мужественный, да?
— Что-то вроде этого, сэр, — согласился Роджер. — Первый был на Сицилию. Потом в Нормандию. Большая драка в Голландии. Туго пришлось в Бастони, в прорыве. Такое уж Рождество. И наконец, за Рейн. Операция называлась «Университет». В марте.
«Это всего лишь пять, Роджер, — подумал Литс — И никто не прыгал в Бастони».
— О, и еще прыжок, о котором упоминали капитан Литс и майор Аутвейт, э-э, сэр, ну, знаете, тот…
— Приличный
— Ну, э-э-э, жутко, сэр. По-настоящему жутко. В Нормандии пришлось тяжело. Нас выбросили в стороне от зоны, половина парней из нашей группы попали в воду, немцы, понимаете ли, затопили это место, на фотографиях, ммм, этого еще не было, и те все ребята утонули. Мне повезло, я приземлился на твердую поверхность. А потом — растерянность. Уйма прожекторов, взрывы, трассирующие пули. Большая заварушка. Как Четвертое июля, только приличней, но и опасней…
«Господи ты боже мой», — подумал Литс.
— …но потом мы разбились в боевой порядок и двинулись вперед. Первые немцы, которых мы увидели, были так близко, что можно было почувствовать их запах. Я хочу сказать, они были прямо перед нами. У меня был один из этих Эм-третьих, ну, знаете, сэр, их еще называют масляными ружьями, и — БАДДДАДДДАДДАААДДДААА! Так и валились, даже не зная, кто их сбивал.
— Да, ты знаешь, что это такое, — сказал майор, откинувшись на спинку стула и уставившись в пространство. — А я иногда чувствую себя так, словно никогда и не был на войне, на настоящей войне. Полагаю, мне бы надо радоваться. Но через десять лет, через двадцать лет люди будут все еще задавать вопросы о войне, а я и знать не буду, что мне им отвечать. Думаю, я даже никогда не видел ни одного немца, кроме пленников, а они такие же люди, как и все. Видел руины. Однажды я взял у кого-то бинокль и посмотрел на Рурский мешок. Настоящая вражеская территория. Но в основном это была просто какая-то работа, бумажная работа, наряды, административное управление, обычная жизнь, разве что без женщин, да с плохой пищей, ну и одеты все… одинаково.
— Майор… — начал Литс.
— Я знаю, знаю. Как тебя зовут, сержант?
— Роджер Ивенс.
— Роджер. Ну что ж, Роджер, ты многое пережил в свои девятнадцать лет. И я отдаю тебе должное. Тем не менее, капитан Литс, война у меня вот такая. Я вижу, что это не вызывает у вас уважения. Прекрасно, но все равно кому-то надо делать и бумажную работу. И хотя вы не понимаете этого и не уважаете мою работу, я все же скажу вам, что собираюсь совершить очень смелый поступок. Факт заключается в том, что наши шишки из контрразведки ненавидят вашего брата из оперативной разведки. Не надо спрашивать почему. Так что, когда я вам сказал, где находятся пленные офицеры, я хотел, чтобы вы увидели, какой я храбрый человек. Нет, это, конечно, не боевой прыжок, но тоже большой риск в своем роде. Место это называется замок Поммерсфельден, недалеко от Бамберга, еще примерно шестьдесят километров по дороге. По-немецки это будет называться Шлосс-Поммерсфельден. Очень красивое местечко, на шоссе номер три, к югу от города. Я позвоню им и скажу, что у вас есть разрешение. Если вы выедете утром, то после полудня уже будете там. Дороги ужасные: танки, люди, просто столпотворение. Колонны пленных. Ужасно.
— Спасибо, сэр. Это значит, что…
— Да, конечно. Айхманн. Мы взяли его в Австрии на прошлой неделе. Если вы сумете из него что-то выжать, прекрасно, пользуйтесь. Мы попробовали, но, кроме того замечательного факта, что он выполнял приказы, ничего не добились. А сейчас, пожалуйста, уходите отсюда. Не болтайтесь здесь. Хорошо? И да поможет мне Бог, если кто-нибудь про это узнает.
Поездка следующим утром была убийственной. Танки ужасно мешали, а автоколонны были еще хуже, бесконечные вереницы грузовиков, иногда в два ряда, пробирающиеся на юг, чтобы поспеть за быстро продвигающимся фронтом. Но самым худшим
26
Здесь: расступись! (от нем. heraus).
Наконец, уже за Фойхтвангеном, колонны пленных начали редеть, и Роджер действительно погнал машину вперед. Однако Литсу это все равно не принесло удовольствия. У него было ужасное ощущение, что они едут не в том направлении, потому что, по всем их прикидкам, цель Реппа лежала где-то на юге, вне зоны действия американцев, а тут они продвигаются все дальше на север, все дальше от разворачивающихся событий.
— Надеюсь, мы поступили правильно, — взволнованно сказал Литс сидевшему впереди Тони.
Тони, последнее время очень угрюмый, только что-то проворчал.
— У нас ведь не было никакого выбора, правда? — продолжал искать поддержку Литс.
— Абсолютно никакого, — согласился Тони, уставившись вперед невидящим взглядом.
Им пришлось сделать большую дугу вокруг разрушенного Нюрнберга, и это съело еще сколько-то времени. Город лежал где-то вдали под тучей дыма, хотя в последние месяцы его не бомбили. Сами по себе его руины были не особо примечательны, но их размеры поражали. Однако Литс не обратил на них никакого внимания: он использовал это время, чтобы размышлять о Реппе.
— Ты разговариваешь сам с собой, — сказал ему Тони.
— Что? А… Дурная привычка.
— Ты снова и снова повторяешь «Репп, Репп, Репп».
В этот момент истребитель Р-51 внезапно с ревом пронесся прямо у них над головами, на высоте не более ста футов, и чуть не сдул их с дороги. Прежде чем Роджер сумел справиться с управлением, джип изрядно вильнул. Самолет лениво заложил вираж, делая 380 миль в час: белая звезда, нарядные крылья, стеклянная кабина сверкает на солнце — ликующий ребенок в бледном немецком небе.
— Господи, дрянь безголовая! — взревел Литс.
— Он почти задавил нас! — завопил Роджер.
— На этого ублюдка надо подать рапорт за подобные полеты, и я так и поступлю, — проворчал Литс в праведном гневе.
— Эй, вот мы и приехали, — объявил Роджер.
— На одном крыле и молитве, — добавил Тони. Они въехали на территорию Шлосс-Поммерсфельда.
В конце длинной дороги сквозь деревья виднелся замок. Даже стоявшие вокруг него американские военные автомобили со своей выцветшей зеленой краской и запачканными грязью звездами не оскверняли чистоты, свойственной этому созданию восемнадцатого века.
— На это стоило посмотреть, — с удивлением заметил Роджер.
Литс предпочитал не смотреть, хотя зрелище было впечатляющим: фантазия, элегантное каменное пирожное, выполненное с дурацкой, неразумной изощренностью, но гордое в своем безумном великолепии.
Литс и Аутвейт поспешили в здание сразу же, как Роджер остановил машину, и оказались в эффектном лестничном колодце высотой в четыре этажа, украшенном сводчатой галереей, каменными обнаженными мальчиками с фонарями в руках, широкими мраморными ступенями, которые могли бы вести в рай, и расписным потолком.