Мастер словесной атаки
Шрифт:
Все же если он говорит о том, что «государство на стороне граждан», то разоблачает свои риторические фигуры и иерархическое понимание: граждане – это и есть государство, так ведь сказано в конституции. Им обоим не хватает убеждающих и по-новому звучащих фраз, но Шредер, так сказал Ф. Раддатц по поводу его речи в Лейпциге, «великий оратор, которому не нужно ничего говорить!».
Коль чаще казался смущенным и нервным. С недавних пор он реагирует дежурной улыбкой победителя и канцлерским легкомыслием, все же они не являются свойствами
Шредер, напротив, не всегда остается безоружным. Все чаще наносит удары ниже пояса как по личным, так и по политическим причинам. Но ему не хватает хладнокровной контратаки. То, что острое замечание задело его настолько сильно, что позволяет это заметить, демонстрирует жесткое выражение его лица и он, не задумываясь и оправдываясь, показывает это в дискуссиях.
Коль считает, что умение слушать украшает человека, но сам не использует его. «Личное переживание Коля» состоит в слушании самого себя. Он произносит послание вместо того, чтобы слушать собеседника.
Шредер учился на примере публичной предвыборной борьбы Джона Кеннеди и Тони Блэра: он осторожно «подставляет свое ухо», чувствителен к эмоциональной робости соперника, контролирует диалог, но снова и снова отходит от слишком дискуссионной модели. А как насчет проектов и четкой позиции?
В настоящее время слушать может только один из них – Шредер. Но он мог бы давать ответы получше.
Коль был чрезмерно вызывающим, дискредитировал себя оскорблениями оппонента («самый бесхарактерный претендент»), ему не хватало кого-нибудь, кто раньше отнял бы у него такую тактику. Но этим можно добиться только сочувствия, а не симпатии. Так становятся «политиком – войлочной туфлей» (Ф. Штраус). Все же девиз Коля изменился: «лучший метод – функциональность!».
Шредер только усиливает эту характеристику («изношенный», «богат на увольнения») и заставляет Коля действовать против себя самого. Собственный имидж Шредера – «скоропортящийся товар», предназначенный для срочного употребления, но не костюм на заказ на длительный срок, который можно сшить, ориентируясь на массы, на общественное мнение. Кто вы, господин Шредер? Канцлера мы знаем.
Например случай в фотоателье у К. Р. Мюллера. Фотограф спрашивает Шредера, как бы он хотел выглядеть, что должно отражаться на его лице. Тот говорит: «Ты уже это делаешь».
Раньше были словесные сражения «Венер – Штраус – Шмидт». Они были законнее и остроумнее. Германия, не останавливается.
Коль боится судьбоносных ударов перед «медиамафией» и одновременно провоцирует «боковые залпы»: «Господин Коль?» – «Для вас я не господин Коль!» – «Господин доктор Коль?» – на такой вопрос канцлер возмущенно отворачивается. Жаль, что это встреча на частной радиостанции в Кельне. «Тотальное наступление» (Коль против Коля)? Нет, так ведут только последний бой. Разве он не заметил, что его соперник вряд ли будет извлекать выгоду из общения со СМИ, даже в Гамбурге.
Шредер – поначалу очаровашка в глазах СМИ, благодаря своим неряшливым
Общественное мнение – обнародованное мнение, и в этом мир прессы разделяется. Коля знают все, а Шредер выглядит более эффектно в дружеских разговорах с журналистами.
Коль держит дистанцию с Ханнелор («мы знакомы»), на спортивном балу танцевал с ней не-эмоционально. Никакой доверчивой интимности, таковы будни супружеской жизни профессионала. Но в любом случае это лучше, чем обошедшая весь мир история с Клинтоном. Но вопрос: было ли тогда что-нибудь?
Шредер уже избран женщинами («Три женщины не могут ошибаться!» – плакат союза молодежи Германии); он демонстрирует источник вечной молодости, популяризирует свои отношения с Дорис и черпает из них силы на пути к новым причалам. Прожитые отношения – это его новая вотчина, держание ручки провозглашается ключевым символом далеко идущей социальной компетентности. («Я хочу достичь такого настроя, в котором будет ясно, что каждый, кто не против нас, тот за нас!».) А газету «Шпигель» он заверил: «Во время жизненного кризиса, в том смысле, который я в это вкладываю, я должен буду изменить что-нибудь в корне». Да, ему не свойственен страх, дорогая (теперь уже) госпожа Шредер.
Вывод
Германия выбрала Шредера.
А выборы – это месть граждан за неудачную предвыборную политику.
Итак, объявим борьбу вербальным некомпетентным пояснениям и фразам-банкротам, пусть они останутся, по крайней мере, только в политике.
Но, пожалуйста, поймите – кандидаты знают, что любая вещь имеет две стороны, и они должны быть принципиально за обе. Кроме того, по мнению Карло Франчи, предвыборная борьба состоит из искусства обещать только то, что после выборов не нужно выполнять.
Все же изменения в этом отношении – лишь расплывчатые галлюцинации, к которым склоняется большинство избирателей – даже если это трактуется иначе.
Риторически-диалектная профессиональная рамка… шкаф с запрещенной литературой коммуникативных возможностей
Безмолвие возникает там, где вы вступаете в разговор по заданному образцу и, таким образом, ведете беседу в этих рамках.
Вопрос – ответ.
Упрек – оправдание.
В общем, важнейшие техники не должны содержать ошибок занятия позиции.
Вежливость запрещает отвечать на вопросы, а независимость допускает не каждый вопрос.
Варианты обращения с вопросами
Отвечать на вопросы означает делать их законными.
Но не каждый вопрос является законным, поэтому нужны вариации в обращении с критическими вопросами.