Мастер сглаза
Шрифт:
Мне нельзя было ничего хотеть. Нельзя улыбнуться девушке без страха её убить. Нельзя погладить котёнка без риска обречь его на мучительную и неизлечимую болезнь. Нельзя… Нет! Не думать! Ни о чём не думать! Смотреть на листья! И не вспоминать ничего! Смотреть на листья!
И я смотрел на листья, хотя с каждым днём это становилось всё грустнее. Берёзки — настоящие женщины — страшно стеснялись своей лысеющей шевелюры, лихорадочно пудрились золотым (под цвет волос) солнцем, но каждое утро начиналось с того, что мрачные похмельные дворники
В один из дней угасающей берёзовой красоты я наконец решился на эксперимент. Надо было раз и навсегда разобраться — насколько я опасен. Возможно, все не так страшно и меня ещё можно держать под колпаком компенсатора?
Хотя Маша не заходит. Николаич говорит — боится. Меня теперь все боятся, даже Машка…
Словом, надо было выяснить степень своей опасности для окружающих. Если я просто перестраховываюсь, следует срочно понять это самому и попытаться объяснить окружающим. Если нет… Тогда даже в пустынь уходить не стоит. Как показал опыт, это меня не остановит.
Я облизнул пересохшие губы, прерывисто вздохнул и уставился на ближайшее дерево. Вон тот листочек, один из последнего десятка. Я просто представлю себе, как он отрывается и летит вниз. Просто представлю. Если он продержится… скажем, час… Нет, если он упадёт последним, значит мой дар, моё проклятие по-прежнему внутри. И тогда зло придётся уничтожать прямо с носителем. Я смотрел и представлял, заставлял себя снова и снова прокручивать прощальный вальс листа в прозрачном осеннем воздухе…
Лист упал через четыре минуты. На ветке оставалось ещё восемь его собратьев.
Я мог позволить себе перевести дыхание.
2
В течение следующей недели я непрерывно производил эксперименты.
Вначале только с неодушевлёнными предметами и растениями. Потом с животными (с голубями, которые облюбовали карниз рядом с моим балконом) и, наконец, с людьми. Я представлял себе всевозможные события в мельчайших деталях, и они все равно происходили! Это могло означать только одно, я стал свободен! К субботе я настолько в этом уверился, что сам позвонил Николаичу.
Николаича не оказалось на месте. Это несколько обескуражило меня, но не слишком. Сегодня нет, так завтра позвоню. Жаль, а так хотел с ним поговорить.
Я вдруг остановился посреди квартиры, как вкопанный. Я хотел… а его нет… Хотел… нет на месте…
Омерзительно засосало под ложечкой. Значит, вот как оно. Пока я развлекался с листиками и голубками, сглаз тихо дремал. А как только дошло до серьёзного…
Я доплёлся до кресла и тяжело упал внутрь него. Чудес не бывает. Проказа неизлечима. Мне пора освобождать мир от пагубного присутствия. Просто шагнуть из окна…
Ещё чего! Один опыт ещё
Загадал так: четыре гудка. Четыре гудка я буду хотеть (очень хотеть), чтобы Маша подняла трубку. Если нет… Ничего сложного, шестой этаж — это практически гарантия. Только выпью водки и дождусь, когда она начнёт действовать.
Маша ответила почти сразу. Она сказала «Алло» так быстро, что я вдруг растерялся. Ей пришлось повторить его ещё дважды, прежде чем я смог произнести:
— Машка, приезжай, пожалуйста. У меня, кажется… кончилось. Я теперь… как все.
Теперь молчала она. Молчание становилось невыносимым, и я неловко пошутил:
— Или ты общаешься исключительно с паранормальными мужчинами?
Маша ещё мгновение молчала.
— Хорошо, говори адрес
— Адрес? Ах да, ты же у меня на новом месте ни разу не была.
— Я боялась, — тихо ответила трубка.
3
Маша боялась и сейчас.
Это было заметно по насторожённому взгляду, по позе — казалось, что при малейшем моем резком движении она вскочит и убежит.
А ещё она притащила с собой Гарика.
Мудро. Немного обидно, но, безусловно, мудро. Маша вообще умна и рассудительна, несмотря на все свои страхи. Она не стала ничего выспрашивать и требовать объяснений. Просто протянула кубик и попросила:
— Выкинь «шестёрку».
Это оказался тот самый кубик, с помощью которого меня дрессировали… матерь божья! Всего год назад!
Я сосредоточился, зажмурился, отчётливо представил себе шесть полукруглых лунок на шершавой эбонитовой поверхности. И выкинул «шестёрку» со второй попытки.
Маша тут же метнулась взглядом к Гарику. Тот несколько удивлённо покачал головой и для снятия всех вопросов тут же озвучил жест:
— Без балды Чего хотел, то и получил.
И тут Маша повела себя, как обычно, неожиданно и, как обычно, мудро. Она требовательно глянула на Гарика и сжала ему кисть руки. Тот послушно заграбастал мою. Маша внимательно посмотрела мне в глаза и произнесла равнодушным тоном:
— А ты похудел.
— Да при чём тут… — я не успел даже толком возмутиться, как в меня хлынули Машкины мысли, старательно транслируемые Гариком.
Пересказать буквально наш диалог, понятное дело, затруднительно, но озвучить его можно было бы примерно так.
М_а_ш_а. Продолжай нести чепуху. Здесь наверняка полно микрофонов и камер. Говори что-нибудь, а сам слушай меня.
Я. Так это же невозможно! Я же запутаюсь!
М_а_ш_а.(снисходительно). Мужчины! Самых простых вещей делать не умеете! Ладно, спроси у меня «А ты-то как?» Молодец. Пока я говорю, попробуй подробно вспомнить, как ты обнаружил своё… изменение?