Шрифт:
Глава 1. Педсовет, вампир и таинственный прибор
Она назвала его палачом!
Нет, даже еще хуже: «Ты не врач. Ты палач!» – вот так звучала фраза психологини. Эти слова кольнули его тогда прямо в сердце. Иван вспыхнул, возмутился, возражал…
Только осенью, когда напряжение этого лета отпустило его, а все события, которых другим бы хватило на целую жизнь, чуть потускнели в памяти и отошли на второй план, наверх всплыла горькая правда. Сколько людей погибло из-за него? Самое ужасное, что он даже не знал. Не удосужился спросить.
Конечно, он не убивал их своими
Осень еще подарит ему не только холодный ветер с дождем, но и леденящую кровь истину, что, возможно, психологиня была права.
Эта фраза как приговор прозвучит после педсовета, в темноте и пустоте школьного коридора, а в данную минуту Иван стоял перед всеми учителями школы, сцепив руки за спиной, чтобы хоть как-то сдерживать себя от резких и неосторожных фраз, на которые его провоцировали. Сейчас было не время. Речь шла об его отчислении из этого интерната для одаренных детей.
Повод для этого был дурацкий, но Иван понимал, что это просто было последней каплей. То, что он «в каждой бочке затычка» и все время лезет защищать несправедливо обиженных, невзирая на чины, звания, возраст и силу противников, знала вся школа. Кто-то его поддерживал, некоторые боялись, а вот его классная, Елена Сергеевна откровенно ненавидела. Именно она и начала атаку на этом педсовете. Она же его, скорее всего, и собрала. Еще бы! Такой шанс избавится от ученика, из-за которого ей столько выговоров от других учителей и директора.
Она била по всем болевым точкам, зная как легко он выходит из себя. Но Иван держался.
Елена Сергеевна говорила про отсутствие воспитания. Естественно, откуда ему взяться то, этому воспитанию? Троюродной тете, у которой он жил во время летних каникул, было на него глубоко наплевать. Та непрерывно напоминала, что все ее обязательства закончатся через четыре года, как только Ивану стукнет восемнадцать, и тогда выпрет она его из дома нафиг. Родители его погибли, когда ему и года не было. Он их и не помнил совсем, а у тети даже фоток их не было.
В итоге, он вырос на книгах. Чего-чего, а времени на чтение у него было предостаточно. Что в Туле, где он прожил с тетей все детство, что теперь, вечерами в общежитии московского интерната, куда он поступил, сдав сложные экзамены, три года назад.
В приключенческих романах, которые он поглощал пачками, добро всегда побеждало зло, а тот, кто поступал честно, защищал слабых и не предавал свои идеалы, рано или поздно оказывался в выигрыше. В реальности же все оказалось намного сложнее, но Ивана это не остановило. Если жизнь вокруг него по природе своей несправедлива и не соответствует его ожиданиям, то это не он не так воспитан. Это мир неправильный. И его требуется исправлять всеми возможными способами. Так он однажды решил.
«Кто-то должен говорить за тех, у кого нет голоса», – как-то прочел он в одном из романов. Это настолько запало в душу, что Иван решил, что он и должен
Окончательно воодушевил его на борьбу «Мальчик со шпагой» Крапивина. У него же получалось бороться за справедливость. Значит и у Ивана получиться!
Конечно, бывало, ему за это здорово доставалось, но, чаще всего тот, кто поступал подло, всегда отступал перед железобетонной уверенностью и напором Ивана. Даже если это был какой-нибудь одиннадцатиклассник.
Елена Сергеевна, тем временем, красочно описав все его преступления и особенно последнее в столовой, перешла к сути:
– Может быть у вас в Туле, откуда ты нам на голову свалился, принято во дворах все вопросы решать мордобоем, но у нас тут одна из лучших школ Москвы. Приличные дети!
Она откровенно врала. Никакой драки не было. Какой-то десятиклассник, имя которого Иван даже и не знал, отжал сок у какого-то светловолосого, пугливого как олененок мальчишки из младших классов. И, главное, не от нищеты. Парень то ходил в бредовых шмотках и с крутым смартфоном. Просто упивался ощущением власти.
Иван уже до этого ловил его на подобном. Тогда он зажал подлеца под лестницей и тот струсил. Несмотря на то, что был на три года старше и на голову выше. Это и понятно – только трус будет отбирать что-то у мелких, чтобы казаться круче в собственных глазах. Но на этот раз верзила сидел среди одноклассников и падать в их глазах, уступая требованиям какого-то семиклассника, был не намерен. Ну Иван и вылил этот вишневый сок ему на голову. Будь тот нормальным парнем, то действительно была бы драка, но трус только жалобно запричитал: «Ты что, дебил что ли…» – стащил с себя жилетку и начал нелепо пытаться смахнуть с дорогой белой рубашки расплывающееся багровое пятно.
Естественно, в столовой было полно учителей и первой вскочила как раз его классная.
– Я его даже пальцем не тронул, – возразил Иван.
– Он еще смеет перечить! Да если бы я не вмешалась, то ты бы и этого мальчика избил. Ты все вопросы решаешь только через драку, через конфликт!
– А что, мне равнодушно смотреть, как он маленьких обирает?
– Что ты сочиняешь теперь?! – возмутилась классная десятого «Б», – Никто на Виктора не жаловался. Кого он там обирает, по-твоему?
– Так он и выбирает тех, кто от страха никому не скажет!
– Виктор приличный ученик из хорошей семьи! – категорично заявила Елена Сергеевна.
Иван не выдержал, вскипел и пошел на обострение:
– А я, значит, из плохой семьи?
Учительница запнулась на полуслове. С его стороны это был, конечно, подлый ход, но ведь и они тоже поступали нехорошо.
И вот тут судьба нанесла ему подлый удар.
В этот момент он ничуть не сожалел о случившемся и готов был обороняться до последнего. Зло должно быть наказано. Пострадать ради этого? Ну что же. Любое сражение не обходится без ран. Он был готов к любым выговорам. Но дело приняло совсем скверный оборот. Встала завуч и возмущенно заявила, что речь идет о систематическом асоциальном поведении и раз Иван не только не раскаивается, но даже не осознает тяжесть своих проступков, то он представляет угрозу для остальных учеников и пора ставить вопрос перед директором об отчислении.