Мастер Путей
Шрифт:
Кричал Атаятан-Сионото-Лос. Великан рухнул на колени, и его глаза оказались почти на одном уровне с глазами стоящего Вирда… или не Вирда…
Вирд не вынимал Доа-Джота из груди, и, по-видимому, это причиняло страшные муки Древнему – он корчился, искажалось неестественно красивое его лицо… Зашевелились его волосы, словно каждый волосок был живым существом… Заскреблись с неприятным звуком его ногти-кинжалы о мрамор…
– Отпусти… – прошипел он. – Отпусти… – И этот голос уже не был приятной музыкой, как раньше.
– Прежде
– Я не приму… такого… имени… – стонал и скрежетал Атаятан; черные волосы взвились над его головой, изгибаясь змеями, из-под ногтей, стекая по остриям-кинжалам, сочилась кровь… По рукам Вирда, вырываясь из-под иглы Доа-Джота, тоже бежали алые струйки, весенней капелью забарабанили алые капли по белому мрамору…
Элинаэль с трудом подняла голову: каждый дюйм ее тела болел, но она нашла силы, чтобы сесть, прижавшись спиной к колонне; больше ни шевелиться, ни говорить, ни даже плакать она не могла…
Кровь Вирда не осталась алой лужицей под Доа-Джотом – она, извиваясь, как растущий вьюн, как морозный рисунок на окне, потянулась к Атаятану, окружила древнее существо, оплела витым узором, взяла в круг, потянулась по его ногам, рукам, обвила алым плющом туловище, добралась до извивающихся, стремящихся изо всех сил избежать этого, вздыбленных черных волос.
Вирд слабел… Все больше крови вытекало из него, и он стал бледным, белым… белее мрамора.
– Ты – Тшах! Не Атаятан-Сионото-Лос! Ты – Тшах! Ты – Мертвый пепел!.. – провозгласил Вирд, его голос прогремел, подхватываемый эхом среди колонн, и символы на стенах вокруг вспыхнули алым… Но он вложил в эти слова последние силы… Он точно так же, как Древний, рухнул на колени, не выпуская из рук Доа-Джот… а кровь продолжала струиться из-под иглы…
Атаятан извивался и выл, но он был словно привязан к полу кровью Вирда…
– Тшах… – вдруг зашипел Древний: так хрустят под ногами мертвые кости… давным-давно мертвые кости… – Тшах! – Он принял имя… не хотел, но принял… Вирд как-то заставил его. – Тша-а-ах! – произнес он снова, и кровь Вирда на нем вдруг вспыхнула, превратилась в настоящий огонь, воспламеняющий волосы, кожу Древнего… даже его золотые украшения – все горело!..
Пламя разгоралось все ярче и ярче, вздымались пляшущие языки к потолку, потянуло запахом паленой плоти. И чем ярче горело пламя, тем слабее становился Вирд. Повалился на бок сгорающий Атаятан… повалился на бок и Вирд, не выпуская Доа-Джота.
Такую цену тоже не хотела платить Элинаэль… Вирд умирал… Почему она не идет к нему – нет сил идти… Но все же почему не ползет?.. Не может пошевелиться… Ее будто приковали к этой колонне, но она должна быть
Элинаэль заметила, что никто из друзей не в силах сдвинуться с места, а враги, связанные с Древним, корчатся на полу, беззвучно крича…
Атаятан-Сионото-Лос сгорел быстро… необычайно быстро, но и не простое пламя поглотило его… Он стал Тшахом… Мертвым пеплом… Огромное существо, десятифутового роста… прекрасное и внушающее смертельный ужас… превратилось по слову Вирда в горстку пепла на белом мраморном полу… Мертвый пепел… Тшах…
Вирд-А-Нэйс Фаэль
Он стоит на высоком утесе, внизу простирается океан; он оборачивается назад и видит петляющую узкую каменистую тропу, ведущую вниз. Он помнит, как взбирался сюда по ней, и путь этот легким не назовешь. Он смотрит на свои ладони – они изодраны в кровь, босые ноги сбиты… Дальше пути нет – он на самом верху.
Путь пройден, позади трудности, боль, кровь, страх, власть и ее бремя… А впереди – небо, синее и глубокое… до рези в глазах, до слез, до экстаза… Нет ничего прекраснее неба! Нет ничего желаннее полета! Нет ничего важнее крыльев за спиной!..
Ветер развевает его волосы, наполняет свежим дыханием его легкие, шепчет и зовет за собой:
– Летим, брат!..
Ветер кружит его голову, ветер поднимает его крылья, побуждая расправить их.
– Ты свободен, как и я!..
Он делает шаг вперед, становится на самый край пропасти.
– Летим, брат!..
Но что-то неприятно отзывается у него внутри – невидимая нить, тянущая вниз: туда, где холод, грязь и кровь… Туда, где боль, боль, снова боль… Туда, откуда небо так далеко…
Эта нить крепко обвила его душу, хотя кажется тонкой и слабой. Кроме зова ветра он слышит другой шепот, неразличимый, тихий… лишь отголосок чего-то давно ушедшего и забытого… но такого сильного…
– Летим, брат!.. – Ветер нетерпелив.
Последний шаг. Шаг к свободе.
Внутренний шепот нарастает, болезненным гулом отдается в висках, нить натягивается, грозя разорвать его.
– Освободись!.. – советует ветер.
Шепот обретает очертания и смысл. Кто-то зовет его, зовет по имени. «Мое ли это имя?»
– Ты – Тот, кто летит – это твое имя, брат! – Ветер носится вокруг.
– Вирд!.. – Крик из пустоты пронзает огненной стрелой.
– Вирд!.. – И нить, тянущая вниз, становится толстым канатом, цепью из закаленного металла, которую не разорвать даже Мастеру Путей.
– Вирд!..
– Она зовет тебя, сынок… – слышит он голос матери, – еще не время лететь так далеко. Ты еще не покорил небеса Тарии.
– Вирд!..
– Летим, брат! Летим!..
– Вирд!..