Мастер путей. Часть 4
Шрифт:
Разноглазка повернулась к великому предку.
— Только не переутруждай себя, пожалуйста, — попросила она. — Злата хорошо спит. Негоже загонять себя почём зря.
— Спит-то, Злата, может и хорошо, — взгляд старца чуть потяжелел. — Да токмо сон сей не простой, а напускной. Мне неведомы снадобья, что так крепко усыпляли бы буйных. Кто знает, яко оно обернётся?
Тут Берислав прав. Дефицит массы тела никуда не спишешь. Да и Оксанка предупреждала, что с этим надо быть поосторожнее. Накопительный эффект у этих препаратов довольно злой. От передозировки и взрослый мужик может
— Ежели что — так ты не вали всё на себя, — предупредил я. — Бей в набат тревогу. Если со Златой что и случится — сами вы это вряд ли исправите. Нужны будут технологии моего мира.
Великий Архимаг Путей перевёл свой взор на меня.
— Потому и глаголю вам опочивать с миром, — произнёс старец. — Никто не ведает, когда понадобится твой лекарский дар. А душ и хворей врачеватель умом должен быть твёрд и памятью своей крепок. Ступайте, молодые. Далее я сам управлюсь.
Таким образом нас ненавязчиво попросили не мешаться.
Ну, что ж. Сон полезен для здоровья, а здоровье надо всем ©. Вон, даже Злата, и та спит, пусть и под препаратами.
Мы с Алиной отошли до её комнаты, где девушка прикрыла за нами дверь.
Беззвучно скользя по напольному ковру, пересекла комнату, закрыла раскрытое окно и задвинула шторы.
Сопровождая взглядом точёную фигурку разноглазки в сарафане, я не мог не отметить, как к нам вернулась действительный тайный советник первого класса Бериславская. Та мимолётная слабость, которую позволила себе Алина, исчезла, будто бы её и не было вовсе. Девушка, буквально сутки пребывавшая в истерике и залившая мне весь «плитник» горючими слезами, рыдавшая мне в «броню» в голос до подкашивающихся ног, ныне вернула себе твёрдость походки и голоса.
Движения её стали прежними. Вернулась уверенность, резкость, жёсткость. Голос окреп и перестал отдавать грудными реверберациями. Высохла влага в уголках глаз, взор опять стал отдавать командирскими нотками. Из напарницы никуда не делась заботливая и любящая старшая сестра. Но глубоко в самосознание была загнана истеричная натура, в приступе неописуемого отчаяния позволившая себе свалиться в эмоциональную яму. Поняв, что конец света отменяется, соратница стала чуть ли не самоуверенней, чем была до того.
То ли она безоговорочно верит в исцеление младшей сестры, то ли она, что называется, «перегорела».
Вот последний вариант был бы менее предпочтителен, если честно…
Алина, подобрав полы сарафана, вернулась к своей кровати и села на край, любезно предложив разделить с ней одр. Жестом напарница показала, что я могу не искать в ногах правды, которой там нет, и присесть с ней рядом, за компанию.
— Рассказывай, «Мастер», — улыбнулась она. — Как прошло, чем занимался?
— Да, ничем, в общем-то, — пожал плечами я.
Стопку с рисунками Ланы отложил на стол девушки. Сам же прошёл до её постели и приземлился рядом.
— Самое главное, что произошло — перетёр с Саней за жизнь.
Бериславская нахмурилась.
— С каким таким «саней»? — переспросила она.
— Сан Саныч, — пояснил я. — Ваш кормчий.
Напарница с укором посмотрела на меня.
— Вот ни капли в тебе уважения, наёмник, — припечатала она. — Ладно, Ростислав Поликарпович… Хотя, за такое обращение с офицером, с полковником, даже каторги с плетьми мало. Но Великий Император Всероссийский…!
— Благословляй его правление, сколько заблагорассудится, — хмыкнул я. — Но он не сильно-то и возражал.
— Что значит «не возражал»…?
Голос девушки моментально осип.
— То и значит, — пояснил я. — Мы с ним прекрасно пообщались. Я к нему на «ты», и он «выкать» мне не стал. Я к нему «Сан Саныч», и он ко мне «наёмник». Нормально. Не родственные души, конечно, но общий язык нашли сразу.
Разноглазка пошла в разнос и взвинтилась на ровном месте.
— У вас все наёмники такие хамовитые?! Великого Император — на «ты»?! Да ещё и так фамильярно?! Где твоё уважение, наёмник?!
— А с чего мне его проявлять? — переспросил я.
Правнучка Великого Архимага Путей подавилась заготовленными эпитетами.
— В смысле…? — мордашку низкорослой напарницы перекосила мина непонимания.
— Зачем мне это делать? — пояснил ей. — Ну, уважение проявлять. Чтобы я проявлял уважение к человеку, его в моих глазах необходимо заработать. Показать мне, чего он стоит на самом деле. Вот, к примеру, Берислава я уважаю. За тысячу лет не только разума не лишился, но и по сей день созидать горазд. Тебя я уважаю. В свои двадцать лет знаешь столько, что иному и в сто не понять. Твоих родителей я уважаю. Выдержать такой ад, который свалился на вашу семью… это ни с чем не сравнимо. Преклоняю колено перед стойкостью духа твоих домашних. А царька вашего мне за что уважать? Я его только один раз в глаза и видел.
Девушка в неподдельном шоке немо шевелила губами, силясь что-то сказать.
— Но… Император… Великий… монарх…!
— И что с того? Я должен лебезить перед кем-то исключительно на основании занимаемой должности? Этого нет в перечне пунктов заключённого мною контракта. Вам нужен мальчик на побегушках, который вытягивается по струнке и щёлкает каблуками? Не того призвали. Я пошёл домой. Для тебя он, может, и великий монарх. А для меня он — ровесник, который себя ещё никак в моих глазах не показал. Вот, узнаю, чем он дышит, тогда, быть может, и проникнусь уважением к его августейшей персоне. До тех пор буду относиться так, как привык относиться к сверстникам в своём мире. Тем паче, что он, особо, и не против.
Бериславская вся обратилась в немой вопрос. Весь взгляд напарницы, который был обращён на меня, только и вопрошал: «А что, так можно было, да?!».
Глава 2
Консилиум
Московская губерния
Имение Бериславских
Неужели я на серьёзных щах думал, что ночной визит в комнату привлекательной партнёрши ограничится исключительно докладом на её имя, в части касающейся? Наивный юноша из чукотского военкомата… Нет, отдых, конечно, был тоже… Только не сном единым, как говорится, и далее по тексту.