Мастер путей 7

Черный Александр Михайлович

Своим девчонкам я дал «Отбой». Время ночь, они с бронёй и оружием не расставались весь день, а завтра день не лучше будет. Им необходимо и отдыхать. Потому после заседания отправил всех, включая Окси, спать, а сам, прихватив с собой Протопопова, Бериславскую с Великим Архимагом Путей и Малаей, пробросил Путь до Двора.

Пришлось, конечно, через распорядителей запросить аудиенцию у Саныча, да подождать, покуда августейший царёк сподобится почтить нас своим вниманием, но, признаюсь, оно того стоило. Выражение лица Александровского, явившегося на рабочее совещание, как обычно, без короны и регалий, стоило изваять в бронзе. Как только он увидел нашу пятёрку, дожидающуюся его

в зале аудиенций, внешне спокойное и рабочее, оно, сохранив непроницаемое выражение глаз, само по себе вытянулось в неподдельном изумлении.

А изумиться и впрямь было, отчего.

Хрен бы с полковником. Руководитель Тайной Канцелярии не изменил своей привычке и предстал пред ясны очи своего монарха в форменной уставной одежде офицера.

А вот мы с Алиной как были в боевых защитных комбинезонах, так и остались в них. Разве что бронежилеты сбросили, оставив в гарнизоне Первоуральска, да оружие там же положили. И без того плечи от их тяжести охреневают даже у меня. А что говорить про девчонок?

Будто бы этого мало, Малая предстала иже с нами, облачённая в классический русский сарафан, справно севший поверх нижней кипенно-белой рубахи. Аккуратные сапожки виднелись из-под его расшитых по низу узорами полов. Лобик девочки охватывало изящное очелье, а с головки спускалась туго и изумительно ровно стянутая коса насквозь седых волос, стянутых ближе к хвостику серебристого цвета лентой.

— Ростислав Поликарпович, голубчик? — поинтересовался Александровский, заходя в зал аудиенций и наблюдая нашу процессию. — Позвольте, Тайная Канцелярия учредила дом детского надзора?

— Всё… не так просто, государе, — спокойно отозвался полковник. — Предвосхищая вопросы, рекомый дом открыл наш с тобой призванный наймит Мастеров.

Бровь шагающего к нам из противоположного угла зала Саныча вопросительно изломилась вверх.

— Мастеров, значит? Опять? И у кого же было похищено столь прелестное чадо?

— Что значит «Опять?»? — переспросил я. — Можно подумать, я у вас тут уже промышлял кражами детей.

Саня подошёл к нам вплотную и остановился.

— Нам тут не до приколов, — предупредил я его. — Шутки-прибаутки — это, конечно, хорошо, но просто так мы бы тебя не дёргали. Тут вот какое дело…

Около четверти часа понадобилось нам, чтоб пошагово, доходчиво и подробно просветить самодержца относительно событий последних часов. Весь доклад августейший выслушал, держа лицо кирпичом, лишь изредка переводя взгляд с меня на Великого Архимага Путей, с него на руководителя Тайной Канцелярии, с офицера на маленькую гостью, а с девочки на меня, держащего в руке артефактный посох. Последний привлёк дюжее внимание монарха, но нашу историю Император выслушал молча до последнего слова, внемля каждому моему глаголу.

— … по итогу имеем следующее, — закончил я. — Малышку придержу подле себя, как и просил меня усопший. Ежели потребны какие документы, удостоверяющие личность, то провернуть надобно то же самое, что и со мной сделали. Мелочь, вроде бы, а у тебя «плюс один» подданный. С наследием почившего, быть может, справлюсь сам. Не справлюсь — значит, попрошу подмоги у Берислава. Более сведущего в Силе, чем Великий Архимаг Путей, у вас всё равно никого нет. Но уже с берега понятно, что тебе потребуется объявить это информацией с высшей категорией секретности. Прознай обо всём этом ваши забугорные недруги — и за этим самым наследием разразится натуральная охота. Ради неё не постесняются и гражданскую войну изнутри развязать. Ну, и, последнее по списку, но не по важности, потребуется придержать в узде самых ретивых ревнителей старых укладов из Синода. Как я понял, то, что провернул Велимудр,

после смерти поместивший свой дух в свой же посох, у вас за чернокнижие могут счесть, да ересью объявить, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Минуту в зале аудиенций царила абсолютнейшая тишина. Саныч, всё также молча переводивший взгляды с меня на спутников и обратно, думал о чём-то о своём, об императорском. Несколько раз окинул взором каждого из нас, после отошёл до стола, с которого так никто и не убирал карты: видимо, она тут прописалась как на постоянном месте жительства. Рядом со столом покоилась тележка, на которой гостеприимно был выставлен невысокий самовар с уже знакомым мне принципом нагрева от артефактного камня и ваза с горстью сладких изделий. Монарх взял с тележки одну из фарфоровых чашек, наполнил её от самовара и молча испил, не сводя с нас глаз.

— Вот вы, други моя, так легко и непринуждённо ходатайствуете мне, — начал он издалека. — А у меня вопросы плодятся к вам один другого хлеще. Наёмник, по-твоему, это так легко, объявить Святейшему Синоду не вмешиваться?

— Меньше всего меня интересует, насколько это легко, — признался я честно. — Саня, побойся Бога. Перед тобой малышка, у которой несколько часов назад скончался не последний для неё человек. Может, хотя бы при ней не будем бюрократию разводить?

Александровский хмыкнул в голос.

— Бюрократию? Ну, да. Бюрократию. Её, родимую. Куда ж без неё. И дело не делается, и справа не справляется…

Монарший собеседник тяжело вздохнул.

— А что сама малышка? — спросил её самодержец, переводя взгляд на девочку. — Сама-то что думает? Что есть, кому поручиться — прелестно. И я рад, что наёмнику не чуждо ничто человеческое. А сама-то? Пойдёшь к нам?

— Велимудр взмолил принять меня под крыло, — ещё явно не отошедшая от смерти старца, тихим голосом проронила она, держась со мной за руку. — Одна явно не сдюжу. Ежели приютите…

— Понял, — кивнул Александровский. — Допустим, справить дело недолго. Уже к рассвету будут и документы, и на обучение в Императорскую Академию пристроить сможем…

Я замялся.

— Сань. Ты или невнимательно слушал, или не до конца понял. Девочка училась у предвечного, кто стоял у истоков формирования Силы и вашего её понимания. Ей в Академии только преподавать. Чему она там научится? Истории и политике? Рисованию и танцам? Если её сейчас с Вещим свести — Горыныч тут же с себя обязанности ректора сложит, да сам к ней учеником пойдёт.

— А ты предлагаешь её на вольные хлеба пустить? — осведомился в ответ Саныч. — Без понимания общественного строя и той же истории? Без знания законов и этикета? Ладно, ты. У тебя задача ратная, и при том сугубо. На твоё незнание последних пунктов можно закрыть глаза. А твой найдёныш? Ну, а как оступится где-нибудь по незнанию, и что тогда?

Ля. Логично. Хрен придерёшься.

— Это меньшая беда, — выдохнул монарх. — А что там с наследием предвечного?

— Память самого предвечного. Всё, чем он занимался, что изучал и что знал. Что не знал, но помнил, тоже: на основе обрывков его воспоминаний можно складывать логические картины. К примеру, для затравки тебе информация, что он стоял у истоков формирования нынешнего набора знаний о Силе. Изучал и составлял конструкты заклятий, модернизировал их, ища наиболее эффективные комбинации. Артефактные камни, которыми вы сейчас все пользуетесь направо и налево — это обломки третьего спутника на вашем небе, разрушенного не без его участия. Этим шагом он дал бессильным возможность невозбранно пользоваться Силой, фактически, уравняв их с остальными одарёнными. И этим же дал людям преимущество в борьбе с айнами.