Мастер печали

Колл Джастин

Аннев обрадованно кивнул: хвала богам, мастер его так и не узнал!

– И постарайся не зашибить меня досками, – добавил Дюварек, направляясь в конец зала. – У меня после твоего утреннего фокуса до сих пор ребра болят.

Аннев вспыхнул до корней волос и понуро поплелся за Дювареком.

Они трудились не покладая рук: лавируя между черными «стенами», носили полусгнившие доски в западную часть зала, где укладывали их на скамьи, и ни один из них при этом не проронил ни слова. Когда они покрыли этим настилом около двух третей скамей, досок почти не осталось. Пока Аннев укладывал последние, Дюварек забрался на импровизированный пол и принялся

ходить по нему туда-сюда. Если доска под его ногами проседала, он поддевал ее носком и сбрасывал вниз. Когда таких досок набралось с приличную охапку, он спрыгнул и отнес их Анневу.

Работая, Аннев краем глаза заметил, как мастер куда-то отошел и вернулся с кусками черной ткани. Он начал ловко пришивать их к некоторым из тех штор, что висели над зазорами в полу, и вскоре западная часть храма уже ничем не отличалась от восточной и центральной.

Еще через полчаса работа была закончена. Аннев вместе с Дювареком медленно прохаживались по лабиринту, внимательно оглядывая результаты своего труда. Аннев дернул одну из штор: та бесшумно колыхнулась.

– Нам придется по ним лазать?

Дюварек ухмыльнулся и вытер руки об испачканную тунику:

– Очень может быть.

Аннев недоуменно вскинул брови. Он проверил настил и обнаружил, что некоторые доски, если надавить на определенную их часть, по-прежнему шатаются или плохо пригнаны.

– Не очень-то надежный пол, – заметил он, продвигаясь к центральному ряду скамеек.

– А ты внимательный.

Мастер теней следовал за Анневом, то и дело сдвигая на несколько дюймов то одну доску, то другую.

Аннев пересек задрапированную часть храма и остановился, рассматривая испещренные рунами стены и огромные окна. Сквозь запыленные стекла сюда падал тусклый солнечный свет, но уже в пяти футах начинался сумрачный лабиринт, в центре которого царила почти непроницаемая тьма. Да и толку от света было немного: все равно на расстоянии вытянутой руки разглядеть что-либо мешали черные занавеси, скрывавшие обзор со всех сторон.

Аннев прошел вдоль скамей вглубь храма и увидел помост – Дюварек не стал завешивать его черными шторами. Поднявшись по ступенькам, Аннев направился к центральной его части, где возвышался каменный алтарь. Вода в желобе, окружавшем алтарь, давным-давно высохла, и Анневу стало грустно: как древние могли допустить такое?

Он медленно прошелся по помосту. Все здесь было не так, как в часовне у Содара. Священный желоб, встроенный в пол помоста, впечатлял своими размерами: он был достаточно широк, чтобы священник мог стоять в нем у алтаря во время службы, и в то же время настолько глубок, что в нем мог бы спрятаться лежащий человек. А в их часовне был не желоб, а крошечный желобок, который примыкал непосредственно к алтарю, а глубина его составляла всего дюйм-полтора. К тому же сам алтарь был украшен весьма скромно, тогда как здесь, на камне, свободного места не оставалось, все занимали хитросплетенные узоры из рун и таинственных символов – даже маленькая фреска была. Древний мастер, словно не желая уступать тому, кто украшал храм, умудрился запечатлеть на алтаре все руны и глифы, вырезанные на стенах.

В нескольких шагах от алтаря Аннев наткнулся на ворох черных лоскутов. Разворошив его ногой, он понял, что это остатки той самой ткани, из которой были сшиты стены лабиринта.

Вдруг двери в храм с шумом распахнулись. Из-за занавесей Аннев ничего не видел, зато услышал приглушенный топот десятков ног.

Он спрыгнул с помоста и побежал

на шум, держась вдоль стены. И подоспел как раз в тот момент, когда Дюварек и Эдра, окруженные учениками, пожимали друг другу руки. На лицах у некоторых из мальчишек прибавилось синяков, а Бриндену и вовсе расквасили нос, однако никто не требовал позвать мастера Арана или знающих жен. Аннев с облегчением заметил, что Лемвич полностью оправился после падения. Увидев топтавшихся позади всех Терина с Титусом, Аннев направился к ним.

– Выглядишь, как боги знают что, Дав, – донеслись до него слова Эдры.

Дюварек пожал плечами:

– Перебрал и проспал. Все как обычно.

Мастер теней протиснулся сквозь толпу учеников к входу и закрыл железные двери.

– Как обычно, – повторил за ним Эдра. И тут заметил Аннева. – Ты хорошо потрудился?

– Еще как, – ответил за мальчика Дюварек. – С лихвой искупил свою вину за то, что чуть не убил меня утром.

– Что?

– Не важно. – Дюварек кивнул Анневу. – Все в прошлом.

Эдра перевел взгляд с Дюварека на его помощника и вздохнул.

– Ясно. Аннев, я передам брату Содару, что ты пропустил половину тренировки. Сможешь позаниматься с ним до праздничной службы. – Аннев наклонил голову в знак того, что все понял, но Эдра на этом не закончил. – Еще я скажу ему, что ты спас Лемвича, может, он смягчится.

Аннев взглянул на него и едва заметно улыбнулся. Вопрос с Лемвичем закрыт, и это хорошо. Вот только напрасно Эдра думает, что его слова подействуют на Содара – тот все равно Анневу спуску не даст.

– Спасибо, мастер Эдра.

Аннев подбежал к друзьям.

– Ну, как дела?

– Хуже некуда, – промямлил Терин. Одна губа у него здорово распухла. – Но все равно лучше, чем у Титуса.

Титус кивнул, подтверждая его слова.

– Нас поставили вместе. Терин дождался, пока я останусь без дротиков, а потом приставил мне к горлу нож. А потом его, естественно, побил Келлор.

Аннев от души рассмеялся.

– Так у кого будет завтра преимущество?

– А сам как думаешь? – Терин махнул рукой в сторону Фина и компании. – Бринден, Яспер, Келлор, Фин. У кого же еще?

– У Кентона, – вставил Титус. – И еще у Янсона – он оказался лучшим из худших, вот его и поощрили.

«Плохо, очень-очень плохо», – подумал Аннев. А ведь все могло быть по-другому, не выгони его Эдра с тренировки! Тот как раз прошел мимо них и встал перед учениками, держа под мышкой какой-то сундучок. Аннев понятия не имел, что скрывается внутри шкатулки, и уже собирался спросить Терина и Титуса, не известно ли им чего-нибудь, но не успел.

– Сейчас вам предстоит показать не только ваши боевые навыки, но и умение быть незаметными, – проговорил Эдра, обводя взглядом учеников. – Для многих из вас это занятие станет последним, поэтому мы с Давом решили устроить кое-что особенное. – Он повернулся к Дювареку. – Где знающие девы?

Дюварек в ответ лишь пожал плечами, и в это самое мгновение двери отворились и в зал вошли две женщины. Одна коренастая, уже не молодая, в темно-красных юбках; вторая – необычайно суровая и худая, лет двадцати пяти.

– Знающая Нейша. – Дюварек чуть наклонил голову в знак приветствия. – А мы как раз о вас говорили.

Пухленькая женщина с приятным лицом промолчала, неприязненно косясь на грязную тунику Дюварека. Ее компаньонка тем временем осматривала свисающие с потолка шторы.

– Годится, – произнесла она наконец, сопроводив свой вердикт медленным кивком.