Мастер меча

Чейни Дэвид

Йоши услышал медленную музыку и пение священников. Даже отсюда он чувствовал густой аромат благовоний, заглушавший едва заметный запах тления.

Погода по-прежнему была не по сезону теплой. Сады храма тонули в тумане. Йоши и Хироми сели на коней и повернули прочь. Когда они отъезжали, монахи и стражники растворились во мгле, словно посланцы из загробного мира.

Ночь предвещала беду.

ГЛАВА 8

На следующее утро туман сделался гуще, все низины вокруг

столицы были заполнены его серыми клубящимися волнами. Карета Хироми вынырнула из мглы у ворот дома Йоши сразу после восхода солнца. Друзья спали не более трех часов, но, поскольку они привыкли к придворному распорядку, такой ранний подъем казался им вполне нормальным.

Хироми был облачен в придворную мантию своего разряда. Его умное лицо выглядело мрачным. Он поздоровался с Йоши.

– Неужели предстоящие похороны вас так расстраивают? – спросил тот.

– Вовсе нет, – ответил ученый. – Они единственный луч света среди дня, который может закончиться бедой.

– Почему бедой?

Йоши набрался терпения: он знал, что Хироми начнет издалека и не упустит ни одной подробности.

– Когда я вернулся домой, меня ожидала письмо.

– И что же?

Хироми вынул из-под мантии свиток багрового цвета. Его рука дрожала.

Йоши развернул жесткую бумагу. Почерк был нервный, линии иероглифов угловатые, содержание письма соответствовало форме:

«Составлен заговор, чтобы убить Йоши и принести его голову Нии-Доно. Красные стражники начнут действовать сегодня. Будьте наготове».

Подписи не было.

– Видите? – сказал Хироми. – Мы должны держаться в стороне от людных мест и прежде всего от похоронных служб: там соберутся все охранники Кийомори.

– Они не нападут на меня во время похорон из уважения к праху своего хозяина. А я не собираюсь убегать или прятаться от них.

– Лучше жить в страхе, чем быть изрезанным на куски сотней фанатиков. Наша жизнь в Киото подходит к концу: скоро мы отправимся в Камакуру. Йоши, если вы скроетесь на несколько дней, мы сможем уехать вместе. Ваше спасение будет предзнаменованием нашего успеха. А если они убьют вас, мы потерпим неудачу.

– Ваши доводы заслуживают внимания, но Тайра не видать моей головы, если я не буду угрожать им первый. Если же они не оставят мне другого выхода, я сумею защитить себя. Подождите.

Йоши оставил Хироми в карете, а сам вернулся в дом и надел доспехи: легкую рубаху из кожаных плоских колец, уложенных как чешуя и скрепленных между собой шнурками ярких цветов. Потом он наложил на плечи толстые пластины из того же материала и надежно закрепил их. После этого молодой самурай дополнил свое защитное снаряжение нагрудниками – правым и левым. Он прикрыл доспехи просторным плащом, засунул за пояс-оби мечи и положил в каждый карман по горсти шурикенов – остро отточенных метательных звезд.

Йоши согнул ногу и остался доволен: раненое место на бедре было жестким, но не болело. Он, конечно, попытается избежать схватки, но если его вынудят к ней, станет биться. Йоши вспомнил, какие тоска и отчаяние охватили его после недавнего поединка. Он не хочет теперь употреблять

свой меч во зло… но вдруг ему придется защищать свою жизнь? На мгновение Йоши заколебался: может быть, ему стоит явиться к врагам без оружия? Нет! Такой поступок выше сил обычного человека. Он – часть своего искусства. Он мастер боя.

Похоронная процессия покинула храм Кийомицу в час дракона – около восьми утра. Туман сменился непрерывным мелким дождем, который превратил улицы столицы в грязное болото. Но несмотря на ненастную погоду весь город собрался на проводы Кийомори.

Процессия должна была перейти мост Сандзё – мост Пятой улицы – до полудня. Улицы, пересекавшие ее путь, были забиты всадниками, воловьими повозками, пешеходами. Почти тысяча карет и телег теснили одна другую и сталкивались между собой, поднимая брызги грязи, пачкавшие наряды придворных.

В указах императора точно определялось, какой вид экипажей соответствует какому разряду, а всем лицам ниже пятого разряда вообще запрещалось пользоваться каретами. Как многие другие, принятые из наилучших побуждений, но не пригодные для проведения в жизнь законы, это постановление не выполнялось. Все, кто мог приобрести карету, приобретали и пользовались ими.

Большие экипажи китайского типа, которые тянули целые упряжки волов, были роскошно украшены остроконечными крышами такой высоты, что в них поднимались по лестницам. Они предназначались для семьи Кийомори и других высших должностных лиц. Кареты меньшего размера, запрягавшиеся парой волов и имевшие соломенные крыши в виде раскрытой ладони, предназначались для министров третьего и четвертого ранга, Пятому и шестому разряду соответствовали повозки с плоскими крышами, куда впрягался один вол. Торговцы, писцы и другие люди, не имевшие чина, также заводили свои выезды и имели возможность давить и забрасывать грязью соседей.

Йоши и Хироми ехали вместе в экипаже, влекомом одним волом. Их возница был одним из самых голосистых, толчки кареты сопровождались его криками, руганью и угрозами. Йоши спокойно сидел на скамье из толстой доски, а Хироми в духе дня высовывался из окон и грозил всем, кто оказывался слишком близко. Его выпуклые глаза задорно блестели. Он совершенно не походил на себя.

Верховые самураи в полных доспехах, с колчаном за спиной, где лежали двадцать четыре стрелы, и двумя мечами за поясом, разъезжали между каретами, увеличивая сумятицу.

Несколько паланкинов императорской семьи – каждый несли шесть носильщиков, а впереди шли солдаты – пробивали себе дорогу в толпе, и собравшиеся провожали их взглядами, полными зависти. Однако даже паланкин самого императора, который несли тридцать два человека, несмотря на сопровождающий его отряд из двадцати самураев, с трудом добрался от Императорского двора до моста.

Го-Ширакава находился в этих огромных носилках вместе с трехлетним императором Антоку. Маленький микадо был в восторге от того, что происходило на улице, и хлопал в ладоши каждый раз, когда видел на обочине повозку со сломанным колесом или погнутой осью.