Шрифт:
Посвящается памяти Керри Элизабет Бак [1] , 1906–1983, и тем детям, которых Керри, как и многим другим, родить не позволили.
Christina Dalcher
Master Class
Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным
1
Керри Бак была заключенной колонии для эпилептиков и слабоумных в штате Виргиния, и ее, как и многих других, подвергли принудительной стерилизации согласно американской евгенической программе. – Здесь и далее примечания переводчика.
Copyright © 2020 by Christina Dalcher
This edition published by arrangement with Taryn Fagerness Agency and Synopsis Literary Agency
Слова благодарности
Из нескольких сотен страниц книги эта страничка особенно важна. И написать ее, кстати, оказалось труднее всего – нелегко ведь найти нужные слова, чтобы выразить благодарность всем тем людям – а их было немало, – которые принимали участие в создании книги от ее замысла до появления на книжной полке. Во всяком случае, мне, автору книги, решить эту задачу было очень непросто, а потому я предлагаю вам самим вспомнить или вообразить себе любое количество хвалебных слов в свой адрес, любое количество всевозможных уточнений – ибо всему этому найдется место в моей душе, – когда вы будете читать мои, увы, бледные слова благодарности, с которыми я к вам обращаюсь.
Итак, я безмерно благодарна:
Моему литературному агенту, великолепной Лауре Брэдфорд, за постоянную поддержку и умение вовремя протянуть руку помощи и подбодрить словом. Лаура, ты самая лучшая!
Моему американскому редактору Синди Хван, которая сперва мягко намекнула мне, что книга могла бы быть лучше, – и помогла сделать ее таковой.
Шарлотте Мерселл, моему заокеанскому редактору, за ее безграничный энтузиазм.
Первым читательницам романа, моим помощницам-критикам и задушевным подругам Стефании Хаттон, Софи ван Льюин и Кайле Понграк. Для меня большая честь считать своими подругами упомянутых дам, пользующихся в писательском мире поистине колоссальным влиянием.
Издателям, графическим дизайнерам, распространителям и всем прочим, кто вложил немало труда в создание этой книги.
Микаэлу Д’Антонио за его письма, которые мне очень помогли, и за ту весьма важную информацию, которой он со мной поделился. Ведь той книги, которую вы сейчас прочтете, могло бы и не возникнуть, если бы мне в руки не попалась великолепная работа Микаэла «Восстание государственных мальчиков» [2] . Вы можете и сами поблагодарить его, купив эту книгу.
2
Michael D’Antonio. The State Boys Rebellion, 2004. В этой книге шокирующая правда об американской эре евгеники и экспериментах над группой мальчиков в государственной школе в Массачусетсе в конце 1940-х гг.
И моему мужу, Брюсу Далчеру, который весьма внимательно читает все мои опусы, подмечая недочеты и давая самые честные комментарии. Желаю каждому иметь такого друга и партнера. Надеюсь, впрочем, что я это заслужила.
По сравнению со старой Европой, потерявшей бесконечно много своей лучшей крови во время войн и эмиграции, американская нация представляется мне молодой, сильной и достаточно чистой в расовом отношении.
Трех поколений слабоумных вполне достаточно.
Они поступили со мной дурно, несправедливо. Они со всеми нами поступили несправедливо.
Глава первая
Невозможно знать заранее, на что ты будешь способна, чтобы избавиться от дерьмового брака и обеспечить своим дочерям справедливую возможность достигнуть успеха. Заплатишь много денег? Откажешься ради этой цели от привычного комфорта? От уютного богатого дома? Сумеешь солгать, обмануть, украсть? Я не раз задавала себе эти вопросы; полагаю, это делали и многие другие матери. Правда, одного вопроса я никогда себе не задавала – в основном потому, что мне не нравится ответ. Совсем не нравится. У меня всегда был слишком силен инстинкт самосохранения. Всегда.
Вчера вечером, когда девочки уже легли, я снова поговорила с Малколмом. Но мысли свои попыталась выразить как бы кружным путем, чтобы мои слова не вывели мужа из обычного флегматичного состояния и, не дай бог, не вызвали взрыва гнева.
– Мне это давно уже просто осточертело, Малк, – с ходу заявила я. – А Фредди так и вовсе совершенно всем этим измучена.
Он оторвался от своих деловых бумаг и даже соизволил на меня посмотреть.
– Что именно тебе осточертело?
– Да все эти числа, все эти бесконечные индексы и коэффициенты. Бесконечное давление. В общем, все!
– Я понял, – сказал он и снова погрузился в ворох отчетов и записок с напоминаниями. И, по-моему, вздохнул с облегчением, когда я оставила его в покое и пошла спать.
У нас в семье давно уже творилось что-то нехорошее.
Я уж и вспомнить не могу, каково это было прежде, до того как всем нам стали приклеивать ярлыки с цифровым показателем умственного развития Q, превратившимся как бы в дополнительный – и неестественный! – отпечаток пальцев, в некий знак, почетный для одних и позорный для других. Хотя, наверное, за десять с лишним лет можно привыкнуть к чему угодно. Привыкли же мы к мобильным телефонам. Неужели вы еще помните то время, когда не носили целую вселенную в заднем кармане джинсов? Неужели вы еще помните, как, сидя на полу и болтая с подружкой ни о чем, бездумно раскручивали спираль телефонного провода, а потом смотрели, как она снова скручивается? Помните это? Я, например, и помню, и не помню. Видеокассеты с блокбастерами, взятые на два дня в видеотеке, книжные магазины размером с самолетный ангар – все это лишь далекие померкшие воспоминания о той жизни, что была раньше, до того как любую новинку стало можно получить в тот же день.
То же самое и с Q-показателями, то есть показателями умственного развития, хотя наша личная жизнь, конечно, постоянно ограничена некими номерами и числами: это и номер нашей социальной страховки, обеспечивающей частичный возврат налогов; и номер маминого домашнего телефона, когда возникает необходимость ей позвонить; и наш средний балл после окончания школы или колледжа, и десятки анкет с этими средними баллами, которые при поступлении на работу сваливают в бесчисленные и бездонные коробки. В магазине одежды мужчины перестают быть мужчинами, превращаясь в размер 34, или 16,5, или 33. А женщины соответственно – в 6, 8, 14… В наиболее «продвинутых» магазинах нас воспринимают чуть иначе: по нашим личным меркам. В приемной у врача главным в нас является рост и вес, и мы видим, как первый показатель потихоньку ползет вниз, а второй куда более активно взлетает вверх.
Мы всегда являли собой некий набор чисел. Номер доставки, телефон домашнего врача, оба показателя давления (систолического и диастолического), номер диплома о высшем образовании, номер диплома о получении докторской степени, «вайтлз» 35–22–35 (в дюймах, черт бы побрал эту Мэрилин!), пин-коды, номера вкладов и срок их истечения. Телефон Дженни из той старой песенки. И то, что помнят лишь немногие, – полностью номер своей карты Visa. А также, разумеется, свой точный возраст. Свои пароли в интернете. И, наконец, свой IQ, коэффициент умственного развития.