Мастер карнавала
Шрифт:
Поставив поднос на середину стола, шеф-повар снял с него купол. И в это время Фабель заметил, как сверкнули изумрудно-зеленые глаза, и тут же узнал в человеке в белом колпаке Василя Витренко. Мария закричала, и Фабелю показалось, что Урсула Кастнер произнесла: «Вот он — другой!» Фабель как загипнотизированный смотрел на вошедшую молодую женщину, на поднос. Кожа на груди была разодрана, и из открытой раны торчали белые кости ребер. Легкие были вырваны из грудной полости и лежали на плечах. Крылья Кровавого Орла. Процедура, исполненная по старинному ритуальному обычаю викингов, являлась своего рода визитной карточкой Витренко. Фабель, как и Мария, теперь тоже крича от ужаса, почему-то принялся рукоплескать вместе с остальными гостями. Мария повернулась к нему.
— Я знала, что ты придешь, — сказал она, перестав кричать. — Мы так
Витренко обошел стол и приблизился к Марии. Он протянул руку, будто приглашая ее на танец. Фабель хотел подняться и возмутиться, но почему-то не мог сдвинуться с места. Он беспомощно следил за тем, как Витренко увлекал Марию туда, где царил полумрак. Женщина, сидевшая рядом с Урсулой Кастнер, наклонилась и принялась что-то искать под столом. Затем выпрямилась и нахмурилась.
— Что-то потеряли? — поинтересовался Фабель. Он узнал в ней Ингрид Фишман, журналистку, погибшую при взрыве бомбы в прошлом году. Она засмеялась и скорчила ему гримаску.
— Моя нога… — несколько растерянно ответила она. — Она только что была здесь.
И тут Фабель проснулся.
Он лежал в темноте, устремив взгляд в потолок. Захотелось пошевелить ногами под одеялом, просто чтобы удостовериться в том, что они никуда не делись. Рядом тихо и размеренно дышала Сюзанна, спавшая, видимо, без всяких сновидений. Время от времени тишину нарушали звуки, характерные для ночного Пёзельдорфа. Их издавали главным образом редкие машины, шумно прощавшиеся группы припозднившихся гостей. Он осторожно спустил ноги вниз, стараясь не разбудить Сюзанну, и наткнулся пятками на что-то твердое, при ближайшем рассмотрении оказавшееся еще одной парой ног. В высоких черных ботинках. Крупноразмерных. Он поднял голову и увидел перед собой Василя Витренко со сверкавшими в темноте зелеными глазами.
— Посмотри, что я нашел, — обратился к нему Витренко и протянул оторванную женскую ногу.
Фабель на этот раз проснулся окончательно и сел на кровати, чувствуя, как лицо, грудь и плечи покрывают капли холодного пота. Сердце бешено колотилось. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы со всей определенностью убедиться в том, что он больше не спит. Сюзанна простонала во сне и перевернулась на другой бок, не проснувшись, однако.
Он еще долго сидел, потом снова лег, но понял, что заснуть не удастся. В его уставшей голове роилось так много мыслей, что он никак не мог понять, какая именно из них прогоняла сон. Постаравшись не разбудить Сюзанну, он отправился на кухню, заварил себе чай и перебрался в гостиную, где устроился на диване.
Едва проснувшись, он понял, что ознакомится с досье. Собственно, Фабель знал это с самого начала, но весь вечер пытался внушить себе, что даже не притронется к нему. И вот он взял папку в руки и погрузился в чтение.
8
Оливер обожал эти ночные часы. Тихое уединение. Сверкающие огни Кёльна за широким панорамным окном. Из колонок высококлассной аудиосистемы приглушенно струилась грустная джазовая мелодия. Он откинулся на спинку весьма комфортабельного итальянского кресла, обитого мягкой кожей, и сделал глоток виски с содовой, прислушиваясь к легкому перезвону кубиков льда в бокале. Именно в это время суток он мог спокойно поразмышлять о своей жизни: успешной и достойной зависти, окруженной эксклюзивной мебелью и произведениями искусства, виски двадцатилетней выдержки и дорогой недвижимостью. Оливеру нравилась такая жизнь — у него не было проблем с его прошлым.
Он сидел, положив ноги на журнальный столик, с ноутбуком на коленях. Помассировав глаза, Оливер решил, что на сегодня достаточно: он провел на сайте «Антропофаги» почти три часа. Это было равнозначно пребыванию в другом мире. На его частное объявление откликнулись несколько человек, и он всем отослал ответы, однако не беря на себя при этом никаких обязательств. Вне всякого сомнения, в том, что он делал, была доля риска: до сих пор он удовлетворял свою маленькую слабость посредством проституток. Идея воспользоваться услугами девушки, готовой предоставлять их по доброй воле и бесплатно, пришла ему в голову совсем недавно, но он еще не решился на то, чтобы начать договариваться о чем-то конкретном или хотя бы о переводе отношений на новый уровень. Там, в реальном
Однако посещение сайта достигло своей цели. Можно сказать, ему преподнесли настоящий электронный аперитив, способный разбудить поистине зверский аппетит к настоящему делу — точнее, телу.
Итак, завтра вечером. Он договорился обо всем на вечер пятницы. Не исключено, что услугами этого агентства можно будет воспользоваться еще раз. В конце концов, само название фирмы казалось удачным предзнаменованием. Что может быть более подходящим, чем заведение по предоставлению эскорт-услуг под названием «На все вкусы»?
9
Фабелю сразу бросилось в глаза то, что в досье упоминались не только совершенные преступления, но и готовящиеся убийства. Разумеется, такое практикуется при охоте на любого серийного убийцу, но в данном случае полицейские Кёльна не просто допускали такую возможность, но и исходили из того, что им известна точная дата ее претворения в жизнь.
Для города настоящим событием становился ежегодный карнавал, начинавшийся накануне Великого поста. Будучи выходцем с протестантского севера Германии, Фабель не разделял восторгов в связи с его проведением. Разумеется, он знал о нем по радио-, телерепортажам, но никогда не принимал участия в этом мероприятии. Да и сам Кёльн являлся для него чужой территорией: он наведывался в него всего пару раз, причем все визиты были недолгими. Чем больше он углублялся в детали расследования, тем труднее ему становилось ориентироваться в незнакомом городе. Он представил, насколько сложно придется действовать подразделению, о создании которого говорили ван Хайден и Вагнер, на территории всей Германии. Каждой земле была присуща своя специфика и местные традиции. А если сравнивать Ост и Вест, то у них не было даже общей современной истории.
Празднества в Кёльне представляли собой уникальное событие. На юге страны карнавальные действа проходили в более традиционных формах. В Дюссельдорфе, сопернике Кёльна, или в Майнце события развивались по кёльнскому сценарию, но никогда не достигали такого безудержного разгула. И карнавал в Кёльне был не только отметкой в календаре: он стал частью кёльнской души, и участие в нем считалось своего рода почетной обязанностью каждого гражданина Кёльна.
Об этих убийствах Фабель уже слышал. Как и другие, подобные им, последние два преступления имели все основания попасть на первые полосы газет под броскими и внушавшими ужас заголовками. Убийца, разыскиваемый полицией Кёльна, наносил удар только в период карнавала. Убийств было всего два: одно в прошлом году, а другое — в позапрошлом. Следствие возглавлял обер-комиссар Бенни Шольц, вполне отдававший себе отчет в том, что имеет дело с серийным убийцей. Ему это стало понятно сразу, как он очутился на месте второго преступления. Опасаясь, что маньяк вошел во вкус и не остановится, Шольц тут же поставил начальство в известность о том, что могут совершиться новые убийства. И хотя этого тогда не произошло, Фабель разделял мнение Шольца в том, что убийца обязательно нанесет новый удар — в этом году, во время очередного карнавала.
Фабель разложил на журнальном столике материалы расследований. Обе жертвы были незамужними женщинами не старше тридцати лет. В их прошлом было мало общего. Сабина Йордански работала парикмахером. Мелисса Шенкер занималась на дому составлением компьютерных игр. В то время как Йордански отличалась общительностью и всегда была в центре внимания, Шенкер, напротив, вела довольно уединенный образ жизни и сторонилась каких бы то ни было компаний. Йордански родилась и выросла в Кёльне, а Шенкер обосновалась в городе всего три года назад, когда переехала из Касселя. Расследование не выявило у обеих женщин общих друзей или знакомых. Их объединяли лишь обстоятельства гибели.