Мастер иллюзий
Шрифт:
Мотовство? Пусть так. Никогда не был скупердяем и изображать чахнущего над златом Кощея не собираюсь. К тому же, мне просто нужно расслабиться, переключиться, наконец, с режима беглеца. Так почему бы не сделать это вот таким способом? В конце концов, шопинг спасает от стресса не только женщин, но и мужчин… иногда.
Аглая взъерепенилась. Аглая зафыркала… но подарок приняла. Со скрипом. Ей просто было некуда деваться под неодобрительными взглядами приказчиц, особенно, когда я заявил, что выбранное платье уже мною оплачено, но если она отказывается принять его в подарок, то может выбросить
А платье ей понравилось, явно. По крайней мере, выкинуть его она не смогла, правда, пробормотала что-то о возврате долга, но я только отмахнулся и потянул девушку к следующей лавке. Список необоходимых мне вещей невелик, но чтобы купить всё, что в нём записано, придётся ещё немало побегать, а всё потому, что здесь, как я успел убедиться, нет даже слабого подобия знакомых мне супермаркетов, где можно было бы приобрести всё сразу, от еды до велосипеда. Вот и приходится шариться по разным магазинам. Тут одежда, там бакалея… и всё ножками, ножками. Эх!
Спустя пару часов, мы с моей молчаливой спутницей, наконец, уставшей выговаривать мне за «ненужные траты», и теперь лишь тяжело вздыхающей при взгляде на пакет с подарком, добрались до её дома.
Что я могу сказать? Как и говорила сама Аглая, это оказалась обычная квартира на три спальни, хозяева которой явно знавали лучшие времена. Добротная, основательная мебель соседствует с пустыми книжными полками, на обоях кое-где видны светлые квадраты и прямоугольники — следы, оставшиеся от когда-то висевших на стенах картин. Старомодный сервант в гостиной почти пуст, его верхние, стеклянные полки покрывается пылью. Здесь, очевидно, когда-то стоял парадный сервиз. А вот серебряный чайный набор цел и скромно поблёскивает на нижней полке того же серванта. Дорог, как память?
— Твоя комната, Ерофей. — Отвлекла меня от осмотра гостиной Аглая и распахнула высокие двойные двери, ведущие в одну из спален. — Постельное бельё в шкафу, дверь в ванную слева. Располагайся.
— Благодарю. — Кивнул я. Девушка фыркнула и, одарив меня сердитым взглядом, вышла в коридор.
Осмотревшись в комнате, понял, что Аглая отвела мне спальню своего покойного брата. Минималистичность обстановки намекает. Никаких рюшечек-завитушечек, всё просто, лаконично и… безлико. Должно быть, после смерти родственника, девушка убрала или выбросила большую часть его личных вещей.
Развешивать вещи в шкафу и раскладывать мыльно-рыльные принадлежности по полкам в ванной комнате, я не стал. Лишь избавился от бирок на одежде и вновь убрал её в сумку, а вот несессер с гигиеническими принадлежностями пришлось оставить в ванной комнате. Уберу с утра, когда буду съезжать отсюда.
Приняв душ и смыв с себя, наконец, грязь и пот, вместе с запахами камеры, я переоделся в недавно купленные обновки, после чего, недолго думая, свернул свою старую одежду комом и запихнул её в пакет. Позже выкину.
Завалившись на заправленную кровать, взял с тумбочки свой новый зерком и задумчиво принялся крутить его в руках. Попробовать, что ли, связаться с Бийскими? Или набрать Граца?
К сожалению, ни тётка Ружана, ни дед Богдан ответить на мой звонок не смогли или не пожелали. Да и хольмградский профессор
А вот Остромиров ответил почти сразу. Но не успел я пожелать ему доброго дня, как тут же был оглушён взбешённым рёвом волхва. Разорялся Вышата Любомирич восемь минут подряд, не сбавляя тона и награждая меня такими эпитетами, что уши в трубочку сворачивались. Мне же не удавалось вставить и слова в его прочувствованный монолог, так что, пришлось молча слушать всё, что думает обо мне один последователь пути Переплута. Но в конце концов у волхва кончился запал.
— Тебя где носит, отрыжка Кощея?! — Почти спокойно осведомился он. Отвечать прямо на этот вопрос я не стал, зато в подробностях рассказал о своих недавних приключениях, аресте и грабеже лавки. Не поленился даже отослать собеседнику файл с записью выноса моего имущества из магазина. Остромиров слушал, не перебивая. И, лишь когда я закончил свой рассказ, напоследок уточнив, что в Ведерникове и его окрестностях меня можно не искать, волхв заговорил. — Понятно. Удрал от «особняков», значит, и Ростопчиных с носом оставил. Силён, бродяга.
— О Ростопчиных говорить пока рано. — Ответил я. — Но они мне задолжали и крепко, и должок я взыщу обязательно. Может быть не прямо сейчас, но в скором времени.
— Не торопись. — Изображение Остромирова в зеркоме качнуло головой. — Лезть в свару с фамильными, в твоём нынешнем положении — последнее дело. Прежде чем на амбразуру ложиться, нужно спину прикрыть как следует, например, заручившись поддержкой влиятельных людей…
— Скажем, поддержкой круга волхвов? — Усмехнулся я.
— А хотя бы и так. — Невозмутимо кивнул Вышата Любомирич. — Зла мы тебе не желаем, скорее, наоборот. Да и я вроде бы не давал повода для недоверия, так почему ты сразу не связался со мной, как только сбежал от армейцев?
— Боялся, что мой зерком уже на прослушке. — Честно ответил я. — А раскрывать свои действия и планы перед противником не хотелось. Было, правда, желание связаться с Бийскими, но увы… не удалось.
— Не удивительно. — Нахмурившись, произнёс Остромиров. — Они уже неделю мотаются по городам и весям, упокаивают поднимающиеся кладбища. Так что, им сейчас совсем не до разговоров.
— Значит, это правда? — Поинтересовался я.
— Что именно? — Не понял волхв.
— Я слышал, что неупокои уже в Области появились. В том же Ейске… — Проговорил я.
— Хм… да. И не только там. — Нехотя подтвердил Вышата Любомирич, и тут же встрепенулся. — Мы не о том говорим. Мертвяки не твоя забота, Ерофей. Сейчас, важнее другое. В Области идёт эвакуация, под которую ты попадаешь, не только как несовершеннолетний гимназист, но и как перспективный конструктор, в котором заинтересованы Грац и я. Наша группа выезжает из Ведерникова послезавтра. Машины за нами уже выслали. Ерофей, я бы очень хотел, чтобы ты отправился вместе с нами в Хольмград. По крайней мере, до окончания этой свистопляски. Что скажешь?