Мастер иллюзий

Демченко Антон Витальевич

Цветастый навес этого заведения попался мне на глаза, когда я прогуливался по улицам Ведерникова юрта, пытаясь прийти в себя и вытряхнуть из гудящей головы всё, что умудрились в неё напихать учителя в первый учебный день. В кармане у меня позвякивало десять монет по двадцать копеек, четыре из которых я должен был отдать за парковку летяги, а остальные… Собственно, деньгами меня снабдила тётка Ружана, перед отъездом в город, с тем, чтобы я мог перекусить в гимназической столовой, но заглянув туда, я понял, что есть в таком бедламе просто не смогу, и слинял, пока головная боль, нараставшая с каждым часом проведённым в гимназии, не взорвала мне голову.

Кстати

о деньгах… я включил зерком и, открыв записную книжку, застучал по виртуальным клавишам, вводя очередную строку. Два рубля — небольшие деньги, но учёт, прежде всего. Свои долги я предпочитаю помнить и отдавать, во что бы то ни стало. А по отношению к Бийским, у меня столько долгов образовалось, что даже записывая их в зерком, я рискую что-то упустить. Ну, пусть своей помощью по хозяйству я, худо-бедно, могу оправдать затраты на моё проживание в их доме. Пусть подержанные вещи с плеча Брана, из которых тот вырос добрых двадцать лет назад, можно скинуть со счетов, хотя это далеко не обноски, но вот карманные деньги, которые тётка Ружана заставила меня принять, и отданная в моё распоряжение летяга, это уже совсем другое дело. А ведь есть ещё и то, что никакими валютами не измерить: опека и забота. Бийские сделали моё врастание в здешнюю жизнь простым и уверенным. Учёба, документы… да даже просто крыша над головой для бездомного «попаданца», ни черта не соображающего в здешней жизни, это очень и очень много. А дед Богдан с тёткой Ружаной делают для меня намного больше. Нет, я понимаю, что с их точки зрения, всё выглядит совсем иначе и Бийские просто помогают попавшему в передрягу мальчишке, не ожидая какой-то оплаты за свою заботу. Более того, уверен, заикнись я им о «долгах», меня пошлют лесом, полем и далее со всеми остановками в самых тёмных местах, да ещё и лекцию прочитают о том, что удел детей — учёба и шалости, а не вкалывание на пользу благодетелям. «Родительская» позиция, она такая, да. Но то дети, а я не ребенок.

Захлопнув зерком, я нахмурился и, махнув рукой официантке, тут же принёсшей ещё одну креманку с невообразимо вкусным пломбиром, задумчиво уставился в пустоту. Положим, возможностей, чтобы вернуть долги сторицей, у меня сейчас немного. Но! Руки есть, голова на месте, и даже какие-никакие знания имеются, а значит… побарахатаемся.

Итак, первое, что приходит в голову, это подработка. Правда, тут имеется пара нюансов. Первый: учёба в гимназии оставляет свободной лишь вторую половину дня. Второй: это свободное время тоже… не свободно, поскольку от помощи по хозяйству на хуторе, меня никто не освобождал. Плюс тренировки и занятия с Бийскими по принципам старых школ, от которых я сам не могу и не хочу отказываться, уж очень это интересно… и перспективно. Казалось бы, пат? Думаем.

Для начала попробую прикинуть, сколько времени, в нынешней ситуации, я вообще могу выжать из своего графика. От работы и учёбы я отказаться не могу, так? Так. Но кто говорит, что нельзя оптимизировать время, выделяемое на них? Допустим, с гимназией ничего не поделать, если не прогуливать, конечно, зато можно поиграть с остальным расписанием. Скажем, перенести выполнение части домашних заданий и занятия с Ружаной Немировной на выходные, а помощь деду Богдану на вечер. Тренировки ужать до утреннего занятия перед поездкой в гимназию, останется около пяти часов на подработку. Маловато. Но либо так, либо никак. «Откусывать» большее количество времени от работ по хозяйству, я не могу… разве что перекинуть часть из них, на те же выходные. М-да, чую, это будут долгие три года…

— Вон он! — Смутно знакомый

голос, раздавшийся от входа на веранду, заставил меня вынырнуть из мыслей. Лениво повернув голову в сторону шумной компании в гимназической форме, ввалившейся в кафе, я вздохнул. А так хотелось надеяться, что все расспросы одноклассников остались позади… Впрочем, кажется, я ошибся. Эти четверо не из нашего класса. Тогда, как я мог узнать голос? А! Девчонка! Вспомнил.

— Здравствуй, Ерофей. — Во взгляде знакомый холод, губы поджаты… ни дать ни взять, строгая мамочка. Того и гляди отчитает за порванные штаны и ссадину на коленке. Ух, страшно-то как!

— И вам доброго дня, уважаемая Мирослава. — Кивнул я. — Представите мне своих спутников?

— Мог бы и встать. — Фыркнула подруга Мары, начисто проигнорировав моё замечание, а у меня в голове в унисон пронеслось: «Встать, когда с вами говорит подпор-руч-чик!» — Впрочем, чего ещё ждать от бродяжки-батрака?

— Увы, отяжелел в гузне от здешнего пломбира. Сил нет. — Вздохнул я в ответ, под удивлёнными взглядами одноклассников Миры. — Уж простите невежу, блистательная госпожа.

— Издеваеш-шс-сься?! — Сверкнув глазами, прошипела Мира, усаживаясь в кресло напротив. Ну, чисто змея, ей-ей!

— И не думал даже. — Пожал я плечами. — Мороженку будешь?

Всё. Сейчас взорвётся… или нет? Взорвётся-не взорвётся…

— Фисташковое, с ореховой крошкой. — Резко сменив колёр с алого на алебастрово-белый, сквозь зубы произнесла Мира.

Не взорвалась. Жаль. Я перевёл взгляд на её спутников, осторожно устраивающихся рядом со своей предводительницей, и, печально покачав головой, в очередной раз позвал официантку. Хорошо, что из трёх её сопровождающих, лишь одна девчонка. У меня на всю ораву денег не хватит.

— Два фисташковых и один пломбир. — Попросил я официантку. Та хмыкнула и, исчезла.

— Мне хватит и одного. — Заметила Мира.

— Так это не тебе, а твоей красавице-компаньонке. Думаю, не ошибусь, если скажу, что ей такое мороженое тоже по вкусу. — Усмехнулся я. — А свой гарем корми сама.

Девчонка взвилась, следом за ней заворчала и группа поддержки, опаляя меня о-очень злыми взглядами. А вот «компаньонка» Миры и бровью не повела.

— Благодарю, Ерофей. — Дождавшись, когда официантка поставит перед ней креманку с мороженым, «пропела» девочка, чем-то неуловимо похожая на Злату. Может быть цветом волос, а может быть незамутнённой и искренней радостью в глазах.

— Угощайтесь…

— Светлана. — Совершенно верно оценив паузу, кивнула она.

— Приятного аппетита, Света. — Улыбнулся я в ответ и, глянув на закипающую Миру и её приятелей, вздохнул. — Итак, чем обязан нашей встрече, уважаемые?

— Иллюзия. — Коротко бросила, Мира, справившись с собой и придержав за руку отчего-то взбеленившегося паренька, сидящего рядом. Впрочем, заметив какие взгляды он бросает на Светлану, понять причины неадекватности было просто как дважды два. Да, детская ревность, это страшно…

— Какая иллюзия? — Сделав вид, что не заметил поведения «отелло», спросил я.

— Та, которую ты с Олегом подарил нам на берегу озера. — Процедила Мирослава. — Расскажи, как вы её сделали.

— Хм, помнится, Мара говорила, что ваша подруга… Заряна, кажется, прекрасно разобралась в этом конструкте, почему бы не поинтересоваться у неё? — Удивился я.

— Она уехала домой и не появится здесь до следующего лета. — Неожиданно ответила Светлана, казалось бы, полностью погружённая в дегустацию мороженого и не обращающая ни малейшего внимания на происходящее вокруг.