Мастер дороги
Шрифт:
Он протянул руку и легонько толкнул ястреба, зацепившегося кончиками крыльев за сеть. Ястреб полетел-закачался. Но не упал.
— В столице, — сказал мастер, — все это имело значение. Ваша рассудительность, предусмотрительность, ваш житейский опыт. Хотя уже и там мир стал слишком туго стянут всеми этими соображениями, — последнее слово он произнес с гадливостью: так хозяин берет за хвост, чтобы вынести из дому, дохлую крысу. — Когда Предчур строил дороги, он хотел привнести в мир порядок и надежность. Но не учел, что чрезмерный
— Отказался от логики вола, — кивнул Рифмач. Принц видел, что ему очень хочется произвести впечатление на дочь мастера.
— Точно — отказался. — Мастер в упор посмотрел на короля. — И только поэтому совершил то, что совершил. Понимаешь… ваше величество?
— А мы, значит, взяли с собой гвардейцев и тем всё загубили?
— Не всё, — покачал головой мастер. — Пока не всё. Только самих гвардейцев.
— Но это вздор! — вскинулся Стерх. — Как вы можете знать?.. откуда?!. Нелепые случайности… вот они и погибли.
Мастер посмотрел на него с жалостью:
— Ты же словесник, ты читал «Книгу». И умеешь кое-что, я видел. Плохо, но умеешь. Ну какие «случайности», добрый человек? Какие тут могли быть случайности, о чем ты?
А ведь мастер прав, подумал принц.
Сперва странная история на перевале Гнутой Пики. Перешел почти весь отряд — и вдруг сверху посыпались камни, завалили тропу. С той стороны осталось трое гвардейцев, замыкавших колонну. Трое гвардейцев и пять мулов с припасами.
Завал было не разобрать, близилась ночь, где-то вдалеке истерично хохотали сырные шакалы…
Тогда король принял решение двигаться дальше. Ничего другого не оставалось, а время… отец боялся, что времени у них очень мало.
Чтобы пополнить припасы, пришлось задержаться в следующем городке, еще в незапамятные времена получившем право на самоуправление; никто уж и не помнил — за какие заслуги перед Круком. Шел дождь, в городке было слякотно и скверно, и жители косились хмуро, а градоправитель долго, фальшиво извинялся перед нежданными гостями за неудобства, за неповоротливость советников, и что бы вам не отдохнуть пару-тройку деньков? — а мы подберем самых лучших мулов и снабдим самыми лучшими припасами…
Стерху все это не нравилось, и он настороженно вертел шеей и все равно прозевал момент, когда началось. Градоправитель вдруг куда-то делся («погляжу, чего они так долго-то!»), и оказалось вдруг, что под пустой ратушей собралась толпа, молчаливая, ощетинившаяся разномастными пиками, алебардами, кольями…
Король все понял первым — раньше и Стерха, и капитана гвардейцев Альбрима Худого, — понял и начал действовать. Вот тогда принц увидел, каким отец был давно, в молодости, еще до того, как надел венец; каким он был, когда усмирял баронов-бунтовщиков из рода Козодоев…
Они заперли дверь изнутри,
Это была одна из самых кошмарных ночей. Принц и сейчас не мог бы вспомнить всего, что тогда случилось. Но одно врезалось в память навсегда: как они уходили по волглому, смердящему туннелю, уходили во тьму, оставляя за спиной семерых гвардейцев на входе в тоннель и толпу, которая наконец прорвалась в ратушу…
Случайность на перевале? — А что же еще!
А в городе? — А в городе наоборот, все вполне закономерно, с их-то всегдашним бунтовщицким норовом да с тем, как жилось стране последнее время.
Но скорпион, не пойми откуда взявшийся среди хвойного леса и заползший в сапог? Но молния, что ударила именно в ту осину, под которой спрятались от дождя двое гвардейцев? Но неведомая болезнь, настигшая еще одного у переправы через Бурливую? А озерное чудище, которое не тронуло коней, не позарилось ни на принца, ни на короля, ни на Стерха с Рифмачом, а выцепило именно Альбрима Худого?..
Сейчас принц совершенно ясно понимал: никаких совпадений не было — и случайностей тоже.
— Но что это? Почему?.. Какая такая сила?..
Мастер посмотрел на него с одобрением, как на старательного, хоть и глуповатого ученика.
— Та самая сила, которая не дает Своду рухнуть на землю. Та сила, что движет солнцем и звездами, устремляет реки из верховий в низины — и никогда наоборот. Вы, главное, не обманитесь, — добавил он с усмешкой. — Этой силе нет никакого дела ни до вас, ни до меня, ни до самого Предчура. Некоторые книжники — в той, прошлой моей жизни — называли ее «законом природы». Ложь. Законы можно изменить, судей — обмануть. А здесь… здесь такое не проходит.
— Откуда ты все это знаешь? — спросил король.
— Долгая история, ваше величество. Даже нынешней ночи на нее не хватит. А вам нужно отдохнуть и выспаться. Да и поразмыслить… утро вечера мудренее.
Снова с озера донесся одинокий крик, надрывней прежнего.
— Постелю вам на полу, уж не обессудьте, — сказал мастер, поднимаясь. — Ну-ка, помогите… — кивнул принцу с Ронди, и втроем они сдвинули стол со стульями в дальний угол. Ронди, правда, по-прежнему ну очень старался не смотреть на дочь мастера, так что ушибся коленом и теперь вдобавок мужественно пытался не хромать. Девушка, не переставая прясть, поглядывала на него с любопытством.
В соседней комнате стояли две кровати — большая и поменьше, — а также детская колыбелька. В колыбельке был сложен всякий хлам: игрушки, одежда, какой-то посох…
Мастер сдернул с кроватей шкуры, сунул в руки принцу и Ронди: несите, мол.
Постелились, легли.
— Чем раньше заснете, — сказал мастер, — тем лучше.
— А что, — спросил, приподнявшись на локте, Стерх, — дочке ты отдохнуть не позволишь? Она ведь, наверное, устала за день.
— А прясть ты будешь? — беззлобно проронил мастер. Он задул свечи, оставил только огонь в камине. Дверь в соседнюю комнату не закрывал, слышно было, как он в темноте ворочается на пустой широкой постели.