Мастер-Девил
Шрифт:
— Не люблю, — подтвердил он, усмехаясь. — Это не обычная побрякушка. Посмотри повнимательнее.
Я начала разглядывать браслет. На первый взгляд это было ювелирным украшением — тонкая вязь сплетенных полосок. Только вот застежка была странной — от нее отходила еще цепочка из трех колец. Я недоуменно подняла взгляд на Кейна. Тот вместо ответа поднял свою руку — на ней был точно такой же браслет с аналогичной застежкой. Кейн соединил наши руки вместе, что-то сделал — и мы оказались скованными вместе.
— Мне иногда кажется, что тебя нельзя отпускать дальше,
Он опять что-то сделал, и браслеты расцепились. Я изумленно рассматривала свою руку, только сейчас замечая, что цепочка сделана… из стали?
— Точно, — подтвердил Кейн. — Это сталь. Прочная, как меня уверили, так что браслет не порвется. А вот подвеска сделана из белого золота. Не могу же я подарить своей любимой девушке какую-нибудь дешевку на день Святого Валентина? — улыбнулся он.
— Кейн, — только и смогла сказать я.
— Я не буду вставлять себе сережку в ухо, как Дерек, — серьезно сказал мой Мастер. — Но теперь мы связаны друг с другом. Пока ты не снимешь браслет, я буду знать, что мы все еще вместе.
— Я люблю тебя, — прошептала я.
— Я тоже люблю тебя, — тихо сказал он в ответ. — Так что помни, что в случае чего я соединю браслеты и никуда тебя не отпущу, — сказал Кейн совсем другим тоном и нежно шлепнул меня. — И дай мне доиграть, а то скоро явится Кэтрин, и вот тут-то начнется все веселье!
Когда Кэтрин постучала в нашу дверь, мы уже были полностью готовы. На этот раз Кейн без разговоров одобрил мой наряд. Там не было ни вырезов, ни голых спин, ни коротких подолов. Темно-синий шелковый, чуть прозрачный, брючный комбинезон с воротником — стоечкой обнажал только руки, а довольно свободный покрой не демонстрировал всему свету соблазнительные изгибы моей фигуры, давая только легкий намек на них. Зато на талии был завязан бантиком красный шарфик — да, я хотела подарить Кейну себя. Судя по вспышке в глазах Мастера, он вполне оценил это. Браслет с золотым львом на руке и сережка в ухе были единственными украшениями, но мне этого было вполне достаточно.
Ресторан был украшен розовыми и красными шариками в форме сердечек. Внутри все было обустроено для влюбленных парочек — столики на двоих, покрытые розовыми скатертями, со свечами в форме все того же сердца. В центре зала освободили место для желающих покружиться в танце. Играла исключительно медленная, романтическая музыка, навевавшая на меня некоторую тоску. Не знаю, как остальных девушек, но лично меня обилие розового и красного в зале слегка раздражало, а увидев, что и меню сегодня было напечатано на розовенькой бумаге, вырезанной в уже поднадоевшей форме сердечка, я передернулась. Кейн чуть прижал меня к себе.
— Что случилось? — тихо спросил он.
— Ничего, — покачала я головой. — Меня раздражают все эти розовые сентиментальности, вот и все.
— Меня тоже, — признался он. — Но Кэтрин, похоже, нравится.
Ребята
Выбирать еду я предоставила Кейну, не желая даже в руки брать эту розовую гадость — меню. Мэтт начал было шуметь, что нам надо было пойти, как в прошлый раз, в суши-бар, потому что там „так прикольно есть палочками“, но Дерек быстро остановил его, напомнив, что этими самыми палочками он чуть не выколол глаз сначала себе, а потом Кэтрин. Мэтт сник и замолчал. Ровно на две минуты. После этого он попробовал втянуть всех в спор, что лучше — запеченная рыба или мясо.
Кейн внимательно изучал меню, не вступая в дебаты.
— Эрика, ты будешь салат под названием „Сладкий поцелуй“? — с самым серьезным видом поинтересовался он.
— Какой? — не поняла я.
— „Сладкий поцелуй“, — так же невозмутимо повторил он.
— А это вообще что? Или из чего? — попыталась выяснить я.
— Понятия не имею. Вот, смотри, — и Кейн почти насильно впихнул мне в руки меню. Я взглянула — и застыла от изумления. Персонал ресторана подготовился к всенародному празднику и назвал все блюда в романтическом стиле, причем не поясняя, из чего приготовлен каждый шедевр кулинарного искусства. В меню значились:
закуски— салаты „Сладкий поцелуй“, „Улыбка красавицы“, нечто под названиями „Букет роз“, „Томный взгляд“, „Сахарные губки“ и „Пойманное солнце“;
горячее— „Поцелуи ветра“, „Розовый закат“, „Медальон в драгоценной оправе“, „Трепетное прикосновение“, „Голубая птица счастья“, „Полет надежды“;
десерты— „Страстный вздох“, „Сила любви“, „Вкус страсти“, „Сладкие слезы любви“ (причем слезы были двух видов: апельсиновые и клубничные), „Первый поцелуй“;
ну и напитки— „Радуга удовольствий“, „Аромат любви“, „Сладкие грезы“, „Мандариновая мечта“, „Ванильная нежность“ и „Пламя страсти“.
— Кейн, я боюсь заказывать, — засмеялась я. — Вот из чего может быть сделан „Томный взгляд“?
— Не знаю, — тоже ухмыльнулся он. — А „Улыбка красавицы“?
Призванный к столику официант наотрез отказался давать какие-либо пояснения, сообщив, что это должно быть сюрпризом, но заверив, что все необычайно вкусно.
— Ладно, — решилась я. — Кейн, пусть это будет салат „Сладкий поцелуй“, „Трепетное прикосновение“ и на десерт „Страстный вздох“.
Он согласился, но для себя выбрал другие блюда, исключительно в целях повышения уровня образованности, как потом пояснил.
Мэтт потребовал себе „Силу любви“ — двойную порцию. Остальные тоже определились с заказом и, как я заметила, выбирали разное. Похоже, все заинтересовались названиями и сгорали от желания узнать, что это из себя представляет.
— Эрика, а что ты будешь пить? — спросил Кейн.
— Что-нибудь очень слабоалкогольное.
— Тогда рекомендую „Мандариновую мечту“, — вмешался официант.