Мастер дальних дорог
Шрифт:
— Да не называй ты меня Владыкой! Зови Артемом или Артом. Терпеть не могу все эти церемонии. Да, как выяснилось, я Странник, но я не знаю, что это такое! Иногда что-то странное происходит, но я это почти не контролирую. И давай перейдем на «ты».
Ти-Лирха снова растерялась, она не понимала этого человека. Мужчина же, со всеми присущими мужчине желаниями, при этом она ему явно нравится, так чего церемонии разводить? Он же ее не насилует! Она сама отдала ему и свое тело, и свою душу! И готова ко всему. Да, старшие подруги, имевшие отношения с людьми, говорили, что удовольствия от этого никакого, но при чем здесь удовольствие? Ей понести нужно! И как можно скорее. Дочь старейшины обязана исполнить свой долг!
Да и его нежелание, чтобы
Выслушав рассказ Артема о себе, Ти-Лирха задумалась. Да, он действительно ничего о себе не знает, не встретил учителя, который бы научил всему, что нужно. И это может вылиться в большие проблемы. Надо как можно скорее добраться до Храма, где хранится рукопись его предшественника. Возможно, там есть нужная информация. Она даже посочувствовала бедному парню, на которого столько всего неожиданно свалилось. Но дело ведь в том, что он уже не обычный человек, его роль хотя бы в империи очень велика, но Артем не хочет этого признавать. И это очень плохо.
— Я родилась на Аллер-Гайт, второй луне газового гиганта Онта-Рай, в системе Нор-Ор-Крин, — начала свой рассказ Ти-Лирха. — Поскольку я дочь старейшины, то обучать меня начали с трех лет, в том числе и воинскому искусству. Также учили основному постулату, заключающемуся в том, что долг перед кланом — превыше всего. Конечно, как и любое разумное существо, я сомневалась во многом, в том числе и в этой истине. Но позже убедилась, что она верна. Среди нас, лонгаров, есть те, кого называют отщепенцами, они отрицают основной постулат, считая личную свободу высшей ценностью. При этом почему-то свободой они считают свободу грабить, насиловать и убивать, не неся при этом никакой ответственности за содеянное. Отщепенцев примерно полпроцента от общего числа лонгаров. Хуже всего те, кто научился скрывать свое отличие от большинства и гадит исподтишка, добиваясь, чтобы общественные законы и правила изменились, добиваясь так милой их сердцам безнаказанности. Вся история кланов — это борьба с отщепенцами, идущими на все, чтобы изменить традиционное общество. Поэтому сейчас, как только обнаруживают молодого лонгара с мировоззрением отщепенца, его или изгоняют, или ссылают в резервацию, или… уничтожают. Если он успел совершить преступление. Самым страшным преступлением в кланах считается изнасилование, за него виновного страшно казнят, и я считаю это правильным.
— Я тоже, — кивнул Артем. — Насильники не имеют права на жизнь. Если тебе невтерпеж, так иди к шлюхе. Или у вас нет шлюх?..
— Есть, как не быть, — слегка улыбнулась девушка. — Правда, это скорее жрицы, они служат при храмах Любви, в которые идут только те, кому… э-э-э… — она покраснела. — Ну, кому постоянно хочется… Таких женщин среди нас примерно три из ста. Это большая беда для них самих и их семей, поэтому создание храмов Любви стало для бедняжек выходом. Раньше среди них было очень много самоубийц, до половины кончали с собой, не будучи в силах справиться со своим всепоглощающим желанием.
— Да уж… — поежился юноша. — Им можно только посочувствовать…
— Но отщепенцев, поклонников «свободы», жрицы не удовлетворяют, — брезгливо скривилась Ти-Лирха. — Им нужно, чтобы женщина под ними вырывалась, плакала и страдала. Не знаю, зачем, но в большинстве это так. К сожалению, как я уже говорила, нам далеко не всегда удается выявить отщепенца до того, как он покажет себя, поэтому с некоторых пор лонгарских девушек стали с раннего детства обучать контактному бою, в том числе и с использованием собственных клыков. Лет через десять после этого число изнасилований упало почти до нуля, зато трупов попытавшихся добиться своего отщепенцев стало много. Как ты понимаешь, с насильниками никто не церемонился. Напал — зубами по глотке, и прости-прощай.
— А парни разве
— Нет, мужчин начинают обучать контактному бою только после достижения возраста, с которого можно выявить отщепенцев. Примерно тридцать лет назад при помощи специально нанятых имперских психологов и лонгаров, обучившимся психологии в имперских университетах, были составлены анкеты, позволяющие обнаружить отщепенца уже к шестнадцати-семнадцати годам. В случае выявления ему предоставляют выбор: изгнание или резервация. Очень недолго практиковалось еще оскопление, но это ничего дало. Лишенные мужского естества отщепенцы несколько лет держались, а потом начинали убивать и мучить, таким образом удовлетворяя свою жажду к «свободе», и прежде всего беззащитных — то есть, детей и стариков. Способных дать отпор они обходили десятой дорогой. Естественно их быстро находили, но это не возвращало жизнь погибшим. Поэтому для отщепенцев осталось только два выхода.
— А отщепенцы бывают только среди мужчин? — поинтересовался юноша.
— Нет, но женщин среди них раз в сто, если не в двести меньше.
— Кстати, а почему ты говоришь не о себе, а об этих скотах?
— Дело в том, что без этой информации многого не понять, — вздохнула Ти-Лирха. — На противостоянии отщепенцам построено все наше общество, слишком страшным оказался тот недолгий период в далеком прошлом, когда они сумели взять власть. Больше мы такого кошмара не допустим! Слишком хорошо помним, что тогда было. Уже почти пятьсот лет прошло, а мы помним. Представляешь, насколько те события въелись в народную память?
— Да уж… — поежился Артем. — Наверное тогда действительно жуть была…
— Это слабо сказано, — зло скрипнула зубами лонгарка. — За четыре года правления отщепенцев население Нарвадайла сократилось в шесть раз. С тех пор их внимательно отслеживают, чтобы не допустить такого снова. Знаешь, я говорила с молодыми из них, только что выявленными. Не могу понять, почему они в понятие «свобода» вкладывают понятие «безнаказанность», причем считают насилие над другими своим абсолютным правом и доказывают это с горящими глазами, считая себя лучшими представителями народа, которых не понимает тупое быдло…
Ох, какие знакомые песни! Похоже, лонгарские отщепенцы — крайняя степень развития русских либералов. Сходство было настолько очевидным, что Артем даже поперхнулся. Ти-Лирха вопросительно посмотрела на него.
— У меня на родине похожие тоже есть, — негромко сказал юноша. — Только не такие откровенные, хотя от этого их звериная суть не меняется. Именуют себя либералами, от слова «либерти» — свобода. Защищают пойманных насильников и убийц, крича об их неоспоримых правах, но при этом плюют на права их жертв жить и любить, для них главное, чтобы убийца и насильник имел свободу выбора убивать и насиловать ему или нет. Они на словах за «свободу» только их свобода почему-то всегда оборачивается кошмаром для нормальных людей и раем для всякого рода извращенцев. Любая страна, в которой приходят к власти либералы, за несколько лет превращалась в такую жуткую клоаку, что слов для описания я подобрать не смогу. Но у вас, лонгаров, хотя бы есть выработанный столетиями механизм обороны от них, а у нас, на Земле, нет. В Таоре его тоже выработали, четко осознав опасность либералов из рассказов переселенцев, а они в числе прочих русских в империю тоже попадали. К счастью, за ними очень внимательно наблюдают и при попытке хоть чего-то добиться сразу жестко окорачивают.
— Но ты сейчас живешь в империи, — заметила лонгарка.
— Это не значит, что я не буду искать родину, — усмехнулся Артем. — И мне кажется, что как раз у меня есть шанс ее найти. Именно потому, что я — Странник. Для начала я должен помочь нашему искину, Дархону, выяснить, что случилось с его народом. Я, как и ты, как и все население системы Орвис сильно ему обязан.
— Я тоже готова помочь! — выпрямилась Ти-Лирха. — Лонгары никогда не отличались неблагодарностью! Настоящие лонгары, не отщепенцы.