Мастер дальних дорог
Шрифт:
— Добрый день! — резким, неприятным для слуха голосом поздоровалась она с Артемом и Бором, причем было четко видно, что здоровается она именно с ними, а остальных нарочито игнорирует. — До меня дошли слухи, что вам нужен военврач. Я — военврач высшей категории, хирург и медтехник, и как раз ищу работу.
— Вот черт! — выругался Леонид Петрович.
— Ее только не хватало… — вторил ему фон Бревен.
— Здравствуйте, — вежливо поздоровались ребята, не понимая их реакции. — Да, нам нужен врач, но нам не каждый подходит. Кто вы?
— Олга Дом, иначе Ольга Петровна Домогацкая, — представилась женщина. — Москва, 1995 год, погибла во время бандитской разборки,
До Артема дошло, что это та самая женщина, о которой вчера говорили инструктор с полковником. Но откуда она узнала, что им нужен врач и где их можно повстречать? Странное что-то. Он хотел было сразу отказать ей, но что-то не дало юноше сделать этого, что-то идущее из самых глубин души. Артем даже удивился, но понял, что от госпожи Домогацкой зависит что-то крайне важное, и ее наличие в экипаже может однажды спасти их всех. Откуда пришло это знание, он не знал, но был твердо уверен, что это именно так.
— Я слышал о вас, — холодно обронил юноша. — Врач, по отзывам, вы очень хороший, но вот человек…
— Ну, конечно, — насмешливо оскалилась Ольга Петровна. — Сильные мужчины успели ославить слабую женщину. А еще говорят, что это женщины падки на сплетни…
Леонид Петрович и Карл Генрихович побагровели, но оправдываться не стали, предпочли промолчать, явно не желая спорить с этой стервой.
— Человек, оскорбляющий других просто из любви к «искусству», не должен удивляться отношению этих других к себе, — голос Артема внезапно стал гулким, приобрел какой-то потусторонний оттенок, он пронизывал слышащих его до костей, заставляя замереть на месте и внимать чему-то запредельному, что куда выше человека.
Землянин попытался дернуться, замолчать, ему не свойственны были такие речи, но полностью потерял контроль над своим телом. Его устами сейчас говорил не он, а нечто непонятное и пугающее, нечто грандиозное и непонятное, и все внимали простым словам, как будто это было какое-то откровение, несущее в себе мудрость самого мироздания.
— Стремление причинить боль ничего плохого вам не сделавшему человеку превращает вас в ничто, — продолжали литься странные слова. — От вас отказались все, у вас нет ни друзей, ни близких, но вы продолжаете отталкивать от себя всех. Да, вас однажды предали, но это не причина самой становиться тварью, что вы вполне успешно делаете. Вам многое дано, так используйте это, а не превращайтесь в то, что сами ненавидите. Не превращайте в ад жизни всех, кто случайно оказался рядом, и вы увидите, что к вам относятся совсем иначе, чем прежде. Вы способны стать Целителем, а может, и Целителем Душ, если перестанете причинять другим боль ради удовольствия.
Гулкий голос смолк. Ольга Петровна обхватила ладонями свои щеки, почему-то именно в этот момент она окончательно призналась себе, что унижает и третирует всех вокруг потому, что получает от этого буквально оргазмическое наслаждение. То есть она — моральная садистка? Не правдолюбка, как военврач не раз убеждала себя, видя, как шарахаются от нее люди, а просто садистка? От этого осознания женщине перехватило дух. Она же была уверена, что говорит правду, да, нелицеприятным образом, но правду, а люди просто боятся этой правды, потому и не желают иметь с ней ничего общего. А это оказалось не так. Кто же этот мальчишка, заставивший ее впервые за много лет задуматься? Впрочем, а мальчишка ли это говорил? Ольга Петровна очень сомневалась, будучи почти уверена, что через него с ней заговорила какая-то высшая сила, как бы не один из ангелов.
— От тебя многое зависит, — снова зазвучал
Из Артема словно выдернули стержень, нечто невидимое, говорившее за него, ушло, оставив после себя пустоту. Юноша пошатнулся и чуть не упал, Леонид Петрович едва успел поддержать его за руку.
— Это что такое было? — с трудом выдавил из себя фон Бревен. — Я чуть умом не двинулся…
— Не ты один… — проворчал Моисей Шапиро. — Мы к кому это нанялись, а? К пророку, что ли?..
— Парень, ты чего это утворил?.. — растерянно спросил Инголин.
— Эт-то н-не я… — отчаянно помотал головой Артем. — Это кто-то другой через меня говорил, кто-то… э-э-э… огромный…
— Да уж понятно, что не ты, человек так говорить не может, — покивал инженер. — Но кто?
— Я и сам хотел бы это знать… — поежился юноша. — Но от него осталась уверенность, что…
— Говори, — пристально посмотрел на него Инголин.
— Что если мы не возьмем ее, — Артем кивнул на замершую на месте Домогацкую, — то наша миссия может провалиться. У нас, получается, не просто полет будет, а какая-то миссия…
— Вполне вероятно, — кивнул взявший себя в руки фон Бревен. — Что ж, с высшими силами не спорят. Слышал я о таких случаях, когда они говорили через людей, так все, кто не послушал, погибли. Послушавшие выжили. Так что брать надо. Но наплачемся мы с ней…
Он тяжело вздохнул.
— Мы вас возьмем, Ольга Петровна, — повернулся к военврачу Артем. — Но с одним условием. Первое беспричинное оскорбление ничего плохого вам не сделавшего человека, и мы расстанемся, невзирая на случившееся только что.
— Оскорблений больше не будет, — заверила потрясенная женщина, у нее до сих пор мороз по коже шел.
— Хорошо, коли так. Контракт и оплата стандартные для военврача вашего ранга.
— Я согласна.
— Вам нужно собраться?
— Нет, у меня в камере хранения вокзала походный баул со всем необзодимым, — покачала головой Домогацкая. — Почему-то ощутила, что должна обязательно собрать его и взять с собой.
— Хорошо, тогда отправляемся.
Быстро заключив контракт с военврачом и распрощавшись с полковником, экипаж «Петрограда» двинулся к платформе орбитального лифта.
Артем шел, не глядя по сторонам, в его голове бился один-единственный вопрос:
«Что это такое было?»
Глава VIII
Арендованный челнок медленно приближался к громадной туше супердредноута, ориентируясь на свет, льющийся из открытой аппарели. Перед отправкой ребят на планету корабль при помощи буксиров перегнали к большой ремонтной станции, находящейся на высокой орбите безатмосферной четвертой планеты системы, поскольку именно на ней и в ее ближнем космосе находились основные производственные мощности. Орбиты, и ближняя, и дальняя, буквально кишели заводами, станциями, верфями, энергостанциями и бесчисленными грузовыми кораблями. От станций к планете вело целых двадцать четыре грузовых орбитальных лифта, а не шесть, как на Орвисе-III. При этом планета не была особо населена, всего сорок восемь миллионов человек — никому не доставляла удовольствия жизнь под куполами, а не под открытым небом. На пространственных станциях, правда, проживало еще около ста миллионов, но большинство летало на работу вахтовым методом, люди отрабатывали декаду, после чего возвращались на такой же срок домой.