Мастер Алгоритмов. ver. 0.3
Шрифт:
Мария выдохнула, всхлипнув. Василиса прислонилась лбом к стеклу.
— Состояние? — спросил я.
Врач посмотрел на меня. Взгляд у него был профессионально-цеховой — без лишнего сочувствия, только факты.
— Тяжелое. Пуля пробила легкое, раздробила ребро, осколки задели подключичную артерию. Кровопотеря критическая.
Он помолчал, давая информации улечься.
— Мы залатали сосуды магией, легкое восстановили. Физически целостность организма обеспечена. Но удар был слишком сильным, организм в глубоком шоке.
— Что это значит? — спросила Василиса.
— Кома, — коротко ответил врач. — Мы ввели его в искусственный сон. Сейчас ему не нужно сознание, вся энергия должна идти на регенерацию.
— Когда он очнется? — спросил я.
Врач пожал плечами.
— Не знаю. Регенерирующие чары — процесс не быстрый, особенно при таких повреждениях. Может, день. Может, неделя. Может, месяц. Зависит от его воли и резервов организма. Мы сделали все, что могли. Теперь его очередь бороться.
Он кивнул нам и побрел по коридору, шаркая бахилами.
Я смотрел ему вслед, но мыслями был уже далеко.
Я сел на жесткий стул рядом с Марией, но не чувствовал ни жесткости сиденья, ни усталости.
В голове прояснилось, гнев, до того рвавший душу на части, стих и его место заняло понимание.
До этого момента все мои действия в этом мире не несли, скажем так, личной окраски. Гаврилов, Зацепин, Зотов, все эти мелкие и крупные тараканы — я давил их просто потому, что это было правильно. Потому что они стояли на пути. Это была санитарная обработка, бизнес-процесс, оптимизация системы. Я убирал баги, мешающие коду работать.
Я не испытывал к ним ненависти. Презрение — да. Раздражение — безусловно. Но это не было личным.
Сейчас все изменилось.
Они стреляли в меня, и едва не убили моего друга. Безоружного парня, который просто хотел отпраздновать, наконец, результаты своего труда. В человека, который верил в то, что мы делаем.
В прошлой жизни я слышал фразу: «Глаз за глаз — и весь мир ослепнет». Очень разумное, правильное, доброе высказывание, я согласен с ним на все сто процентов.
Тем лучше, что про «око за око» речи совершенно не шло. Илья, в конце концов, выжил, и будет жить.
А они — нет.
За глаз заплатят двумя, и зубами, и языком — вместе с дурными головами.
Я не знал, кто именно отдал приказ, как и имен исполнителей. Пока что. Но это была просто задача, переменная, которую нужно найти правильным уравнением.
Нужно только всмотреться, найти схемы, связи, нити, использовать все ресурсы, которые у меня есть и достать те, которых пока нет. Все деньги, всю власть, всю магию, до которой только смогу дотянуться. С самим дьяволом по рукам ударю, если понадобится.
Но уничтожу. Не посажу, не разорю — уничтожу.
Я уже собрался подняться, созвониться с Милорадовичем, назначить встречу и взяться за работу в этом направлении, как вдруг увидел новых посетителей.
И
Мать Ильи — полная женщина в расстегнутом старом пуховике — прошла через двери, будто замерев на пороге. Не плакала в голос, но раскачивалась из стороны в сторону, издавая тихие, скулящие звуки. Рядом с ней — отец. Крепкий мужик с обветренным лицом и мозолистыми руками, он выглядел совершенно потерянным. Комкал в огромных ладонях шапку, сжимая ее так, что побелели костяшки на пальцах.
Мария стояла чуть поодаль, прижавшись спиной к стене. Она обхватила себя руками, словно пыталась удержать тело от распада. Её трясло крупной дрожью.
Типичная картина шока. Еще минута — и начнется истерика. Неконтролируемая, громкая и бессмысленная. Толку от нее никакого, только последние силы выжигает и ввергает в отчаяние.
Этого допустить нельзя. Панику нужно гасить в зародыше, как пожар.
Я подошел к ним. Шаг твердый, размеренный, спина прямая. Им сейчас не сочувствие нужно, а стержень, за который можно ухватиться, чтобы не утонуть.
Я опустился на корточки перед матерью Ильи, оказавшись на одном уровне с её лицом.
— Зинаида Петровна? — спросил я, вспомнив имя из личного дела Ильи.
Она подняла на меня затуманенный, расфокусированный взгляд.
— Вы… Вы кто? — голос у неё дрожал.
Хороший вопрос. Кто я? Начальник? Авантюрный чиновник, по чьей вине её сына нашпиговали свинцом?
— Я друг Ильи, — твердо сказал я. — Дмитрий.
Я положил свою ладонь поверх её руки, судорожно сжимавшей край куртки. Сжал крепко, фиксируя контакт. Тепло и давление — простейшие сигналы реальности.
— Смотрите на меня, — скомандовал я.
Она моргнула, пытаясь сфокусироваться. В глазах плескалась паника.
— Дышите, — сказал я ровным, низким голосом. — Вместе со мной. Медленно. Вдох. Раз-два-три. Выдох.
Зинаида Петровна всхлипнула, сбиваясь.
— Еще раз, — настойчиво повторил я, не отпуская её руку. — Смотрите мне в глаза. Вдох. Глубокий. Раз… Два… Три… Выдох.
Мы сделали это трижды. На третий раз её дыхание выровнялось, синхронизировавшись с моим, взгляд прояснился. Она вернулась в «здесь и сейчас».
Я встал. Окинул взглядом всех троих: отца, мать, Марию. Теперь, когда их внимание было на мне, нужно было дать им фундамент. Логику. Опору.
Мой голос звучал спокойно, но жестко. Не как угроза, а как инструкция по выживанию.
— Слушайте меня внимательно. Паника Илье не поможет. Сейчас я дам вам факты.
Я поднял один палец.
— Факт первый: Илья жив. Сердце бьется.
Второй палец.
— Факт второй: Он находится в ведомственной клинике ММР. Здесь лучшее оборудование в городе. Князь Милорадович лично распорядился подключить трех лучших целителей области. С ним работают профессионалы высшего класса.