Мастер Алгоритмов. ver. 0.3
Шрифт:
Чисто. Никто не садился, ничего не подкладывали. Багажник пуст, салон чист. Отлично.
Я открыл дверь, пропуская Баюна на пассажирское сиденье. Кот запрыгнул с привычной грацией, устраиваясь поудобнее. Я сел за руль, вставил кристалл-ключ. Двигатель отозвался мягким, ровным гулом.
— Баюн, — попросил я, выруливая со стоянки. — Приглуши, пожалуйста, наши магические сигнатуры. Сделай нас неприметными.
— Сделаем, — лениво отозвался кот.
Я почувствовал, как пространство вокруг машины отдало магией. Будто вуаль,
Я вбил адрес в навигатор. Маршрут пролегал через полгорода, в частный сектор на окраине.
Ехать по прямой я не стал. Петлял, сворачивал во дворы, делал неожиданные развороты. Глаза постоянно бегали по зеркалам заднего вида.
Паранойя? Возможно. Но лучше выглядеть идиотом, наматывающим круги, чем привести хвост к нужной двери.
Уже на подходе к частному сектору, за пару кварталов до цели, я резко свернул за угол полуразрушенного кирпичного склада и прижался к обочине. Заглушил двигатель.
— Хозяин, — недоуменно заметил Баюн, глядя в окно. — Мы не доехали. Не предлагаешь же пешком тащиться по этой грязи?
— Ждем, — коротко бросил я, не отрывая взгляда от зеркала. — Если за нами хвост, он скоро появится.
Мы сидели в тишине.
Я не за свою безопасность переживал. Мне было критически важно не привести никого лишнего к Игнату Васильевичу. Нельзя себе позволить, чтобы кучка дуболомов ворвалась к нему в мастерскую и начала допрос с паяльником на тему: «А чего это к тебе Волконский ездил? Что заказывал?».
И дело было даже не в секретности моих алгоритмов. Черт бы с ними, придумаю, как выкрутиться.
Дело в практике сноходчества. Для нее ведь сон нужен, спокойный и крепкий. А я после такого не смог бы ни спать, ни даже смотреть на себя в зеркало. И так уже слишком много посторонних пострадало из-за этой истории. Илья лежит с дыркой в груди, его родители постарели на десять лет за одну ночь.
Хватит. Лимит на невинные жертвы и без того превышен непозволитеольно. Старик-ремесленник не должен пострадать из-за того, что я решил поиграть в шпиона.
Три минуты.
Улица оставалась пустой. Ни один самоход не вывернул из-за угла, ни одна тень не мелькнула у стены.
Чисто.
Я снова завел двигатель. Проехал еще квартал, уже ближе, но все равно не доезжая до дома Игната метров триста. Свернул во двор многоэтажек, после которого уже начинался частный сектор.
— Приехали, — сказал я, открывая дверь. — Дальше пешком.
— Конспиратор, — фыркнул Баюн, но вылез следом.
Оставлять приметную казенную машину прямо у ворот мастера было бы верхом глупости. В этом районе каждый чужак на виду, а уж министерский транспорт — тем более. Лучше уж мы пройдемся, смешавшись с пейзажем. Я поднял воротник, даже трость оставив в машине, и мы двинулись по разбитой
Дом Игната Васильевича производил приятное впечатление. Одноэтажный, из добротного белого кирпича, под свежим шифером. Никаких покосившихся заборов или облупленной штукатурки — хозяйская рука чувствовалась во всем. Просторный двор, вымощенные плиткой дорожки, гараж, огород, кирпичный забор. Достойное жилище достойного человека, который всю жизнь работал руками.
Я нашел кнопку звонка у калитки и нажал.
За забором тут же загремела цепь, и басовитый лай разорвал тишину частного сектора. Серьезный зверь, не шавка какая-нибудь.
Через минуту калитка отворилась. На пороге стоял сам Игнат Васильевич — в домашней жилетке поверх рубашки, в резиновых галошах. Увидев нас, он расплылся в улыбке.
— Дмитрий Сергеевич! Проходите, проходите! — засуетился он. — Баюн, и тебе здравствовать!
Пес во дворе — огромная лохматая помесь овчарки с, видимо, медведем — продолжал надрываться, натягивая цепь. Разговор в таких условиях грозил превратиться в соревнование голосовых связок.
Баюн остановился, посмотрел на пса долгим, укоризненным взглядом. А потом открыл пасть и издал череду звуков.
— Гав… Вуф… Р-р-гав? — прозвучало это так, будто иностранец с жутким акцентом пытается прочитать рэп на незнакомом языке.
Пес поперхнулся собственным лаем, замолчал, сел на задницу и склонил голову набок. На его морде застыло выражение глубочайшего недоумения, смешанного с каким-то будто бы весельем.
— Что ты сделал? — шепнул я коту, пока мы шли к крыльцу.
— Указал на недостойность его поведения, — невозмутимо ответил Баюн.
— А по его морде судя — шутку рассказал. Причем неприличную.
— Ой, я не виноват, что мой собачий несколько подзаржавел, — фыркнул кот. — Я ведь не то, чтобы сильно практиковался в последние лет двести. Диалекты меняются, знаете ли.
— Ну, главное, что эффект достигнут.
— Проходите, не стесняйтесь! — засуетилась она.
— Знакомьтесь, Дмитрий Сергеевич, — с гордостью произнес Игнат Васильевич. — Это моя хозяйка, Анна Петровна. А это, — он махнул рукой в сторону гостиной, — наше будущее. Никита, оторвись ты от экрана! Это внук, четырнадцать лет, в телефоне практически живет. А вон там, с куклами — Даша, младшенькая.
Затем он повернулся к домочадцам, сделав торжественное лицо:
— А это, родные мои, Дмитрий Сергеевич Волконский. Тот самый человек из Министерства, про которого я вам рассказывал. Который помог нам все оформить по-человечески и от супостатов защитил.
Анна Петровна всплеснула руками и заулыбалась еще шире:
— Ой, так это вы! Спасибо вам огромное, а то дед наш совсем извелся тогда, спать перестал… Проходите, я сейчас на стол соберу!
— Здравствуйте, — вежливо кивнул я. — Рад знакомству.