Мастер Алгоритмов. ver. 0.2
Шрифт:
В случае успеха и того, и другого было бы хоть отбавляй.
Две минуты ощущались, как два часа. Ничего не происходило. Я слышал недовольные перешептывания горожан, видел саркастичные ухмылки чиновников и растущее разочарование на лицах журналистов — боялись, похоже, что сенсации не выйдет.
— А я говорила, снова только людей дурят… — прошипела одна старушка другой.
— Ага. Сейчас скажут, что что-то сломалось, и поедут себе еще бюджета просить… — отозвался басом какой-то мужик.
Чиновник из управы демонстративно
Василиса, стоявшая у монитора, поднесла к губам небольшой артефакт связи.
— Первая группа, доклад, — спокойно запросила она. — Вторая, третья, как обстановка?
— Первый на связи, — раздался из динамика чуть искаженный голос Ильи. — Подключились. Старая проводка, забитая по самое никуда. Но мы и такое видели, запускаем датчики…
В этот момент на большом мониторе, одна за одной, появились три секции, по одной на каждую бригаду. И в каждой — большие, красные, тревожные цифры. 47%. 51%. 49%. Это были текущие показатели проводимости в трех домах. Понурая была картина, нечего сказать.
Но тем приятнее было такие картины менять. Сейчас подключат «Циклоны», запустятся их считывающие заклинания, и начнется чистка… И тогда все решится. Я уже знал, какой будет результат, и что волноваться не о чем. Но знать — одно, а увидеть — совсем другое.
На мониторе, в секции первой группы, цифра дрогнула. Сорок семь сменилось на сорок восемь.
И понеслось. Пятьдесят, пятьдесят три…
Толпа замерла. На мордах перешучивающихся «господ» из управы так и застыли ухмылки. Выкусите, сволочи.
Следом, через несколько секунд, шевельнулась вторая шкала.
Цифры росли по обеим командам.
Из распахнутого окна на втором этаже высунулась пожилая женщина. Я узнал ее. Это же была Валентина Тихоновна, та самая, что обругала меня у подъезда, когда я впервые тут появился.
— Люди! — выкрикнула она. С таким характерным, недоверчивым удивлением. — Батареи-то теплеют!
Быстро, однако. Скорость работы этого их маготеха меня, признаюсь, удивляла.
И вот это, а не какие-то там непонятные цифры на мониторе, было подтверждением для людей. Цифры и нарисовать можно. Свидетельства человека — уже нет.
А показания уже были девяносто шесть, девяносто девять… И сорок девять.
Да как так-то? Что случилось? Ни малейшего шевеления.
Я подошел к стенду Василисы, и чуть ли не выхватил артефакт связи из ее рук.
— Третья группа, что у вас? — запросил я, изо всех сил стараясь сохранить голос спокойным. Было не так-то просто.
— Понятия не имею, Дмитрий Сергеевич, — отозвался техник.
Из динамика раздался отдаленный, неразборчивый голос другого человека из третьей команды. Что-то там про чью-то мать, падших женщин, непристойные
Я выдохнул. Черт бы его побрал, значит, результат был, просто на монитор не передавался.
— Разобрались. Сейчас, — снова проговорил техник.
Спустя пару секунд третья шкала подскочила вверх. С сорока девяти процентов сразу на девяносто восемь.
В этот момент толпа отреагировала по-настоящему.
Кто-то захлопал. Сначала один, потом к нему присоединился и второй человек. Какие-то мгновения, и мы уже стояли в центре шквала аплодисментов и радостных выкриков. Журналисты оживились, суетливо подготавливая свои вопросы.
А что чиновники? А чиновники оставались собой. И речь не о полных недовольства и собственной важности лоснящихся рожах. Речь о мастерстве переобувания. Честное слово, если б оно было олимпийской дисциплиной — на соревнования можно было бы отправить несколько таких господ, и их медалей хватило бы на ощутимое пополнение золотого запаса.
Они улыбались и помахивали руками. Профессионально. Мол, смотрите, мы тут тоже не просто так, мы тоже участники регаты. Ага.
Но пускай. Их желание присосаться к нашему успеху играло нам на руку. Потому что в таком случае они с удовольствием и без заминки доложат об этом успехе повыше, укрепляя и наши позиции тоже.
Молодой журналист лихорадочно строчил в своем блокноте, его глаза горели. Фотограф, забыв про свою усталость, щелкал затвором, снимая все подряд — и монитор, и нас, и людей, и чиновников даже. Остальные журналисты не сильно отличались в своем поведении.
Я посмотрел на Василису. Одна из старушек подошла к ней, и обняла.
— Дочка… — сказала она дрожащим голосом. — Спасибо тебе. От всех нас. Спасибо…
Глава 21.0
Василиса смотрела на нее в замешательстве, но потом робко обняла в ответ, отвечая что-то про «просто делаем свою работу». И улыбнулась. Слабо, но все-таки искренне, по-настоящему. Это была улыбка не ученого, доказавшего состоятельность своей работы, но человека, что смог помочь ближнему своему. Решить настоящую, жизненную проблему.
Из подъездов стали появляться Илья и техники. Их тут же окружила толпа. Хлопали по плечам, жали руки, благодарили. Илья, смущенный, растерянный и абсолютно счастливый, стоял в центре этого стихийного, народного ликования.
Я стоял чуть в стороне, наблюдая за этим стихийным народным праздником. Пусть команда погреется в свете славы, они заслужили. А мне оно было не важно, я и без того был довольнее некуда. Решил задачу, помог людям, обеспечил реальный результат. Казалось бы, ну холод, не такое уж смертельное дело. А нет. Это, во-первых, на здоровье сказывалось, и на комфорте людей — а следовательно, на настроениях. Во-вторых — экономило бюджету серьезные деньги, и рабочие кристаллы.