Мастер Алгоритмов. ver. 0.2

Петровский Виктор Эдуардович

Мое заклинание ударило в щит, но не отскочило. Эффект воспроизвелся в точке соприкосновения, пытаясь добраться до руки Милорадовича. Я чувствовал, как он слегка напрягся, вливая в защиту дополнительную силу.

— Сильно, — признал он, не сводя с меня глаз. — Но предсказуемо. Я вижу твое намерение, я готов к нему.

Он сделал короткий магический жест свободной рукой, произнося контр-заклинание. Мой «Захват» исчез, развеянный его магией.

— А так? — с некоторым озорством спросил я.

Я сделал обманное движение, так и показывая, что

буду атаковать «Копьем». Но в этот момент я активировал свой главный козырь —алгоритм «отложенного заклинания», который я сплел еще до начала спарринга.

В тот самый момент, когда я ударил концентрированным кинетическим импульсом, активировался второй. Двойная атака, под разными углами.

Князь даже не дернулся. Он просто, с почти ленивой грацией, расширил свой щит. Плоский диск мгновенно превратился в полосу, навроде повисшего в воздухе полупрозрачного шарфа. Он отразил оба моих «Копья», разбившихся об его защиту как капли дождя о бронестекло.

Милорадович развеял защитный барьер.

— Как часто ты сможешь использовать это заклинание? — спросил он.

— Один раз за подготовку, — честно ответил я.

Да, это был главный косяк моего алгоритма — предварительно подготовленное заклинание он воспроизводил только раз. Как переломное одноствольное ружье, можно сказать. Я планировал доделать его так, чтобы он мог воспроизводить атаки, пока у меня хватит энергии. А может, добавить какой-то стоп-лимит, но уж точно больше одного «Копья».

Князь хмыкнул.

— Вердикт, — сказал он спокойно. — Козырь. Очень опасный, если противник его не ждет. Но раз использовать его ты сможешь только раз, то применяй его с умом. И если противник, — он сделал многозначительную паузу, — готов к атаке с нескольких сторон, он его отобьет.

Я кивнул, переводя дух. «Захват» — работает, но только как внезапный удар. Если враг готов, он его заблокирует. Значит, применять только неожиданно, когда враг отвлекся. «Двойной удар» — еще лучше. Это мой туз в рукаве. Один раз смогу кинуть, но он запросто может стать решающим.

Тренировка на том и окончилась. Полноценно меня гонять князь не стал, и это разумно. Мне в тот же день предстояло биться за свою жизнь, против неизвестно кого, так следовало бы поберечь силы. Еще бы бок мне не обжигал, так было бы вообще замечательно. Но то было просто неприятно, помешать не должно было. Наоборот, напоминало, чтоб клювом не щелкал.

Милорадович подошел и остановился в паре шагов от меня. Лицо у него было серьезное, как кирзовый сапог, страшно было смотреть.

— Шансы у тебя… есть, — констатировал он, и в его голосе не было ни капли ободрения, только сухая констатация. — Ты стал быстрее. Умнее. Хитрее. Эти твои «алгоритмы» дают тебе преимущество, которого нет ни у кого в этом городе. Но ты все еще зелен, не проверен в реальном бою. А твои противники, может, и не профессионалы, но драку видели. Так что не зазнавайся и не расслабляйся.

Князь подошел к столу, забрал с него шар-проектор, и положил в сумку.

— Иди, — сказал он,

не оборачиваясь. — Отдохни. Тебе понадобятся все твои силы.

Не сказав больше ни слова, Милорадович вышел за порог нашей конспиративной квартиры.

Вот они, мои «Hello, World!» в боевом программировании. Кривые, косые, с кучей багов. Но они — мои. И они работают. Через несколько часов мы проверим, насколько хорошо.

С этой мыслью за дверь квартиры вышел и я.

Вечером я заглянул в складской отдел Министерства. Тут атмосфера была несколько иная, еще более унылая, чем на моем «родном» рабочем месте. Здесь не было даже той пародии на суету, которую я наблюдал каждый день, не звенели телефоны, не сновали озабоченные просители.

Я толкнул скрипучую дверь с табличкой «Отдел материального обеспечения» и прошел в помещение. За конторкой, заваленной гроссбухами, сидел усатый кладовщик в застиранной рубашке. Он поднял на меня глаза, и в его взгляде я не увидел ни капли интереса.

Я молча положил на его стол толстую пачку бумаг, которые ранее сам подписал у себя же в кабинете.

— Мне нужен фургон, — сказал я ровным, деловым тоном. — И вот разрешение на получение груза со склада гарнизона. Категория «Утилизация».

Кладовщик лениво, даже не читая, что там написано, взял бумаги. Не я такой первый, не я последний. Для него это была рутина, бессмысленное движение рук, которое он совершал каждый день. Он с важным видом нацепил на нос очки, поплевал на пальцы, перелистал документы, а затем взял тяжелую печать и с глухим стуком прошлепал каждый лист. Шлеп. Шлеп. Шлеп. И готово.

— Ключ-кристалл от фургона на столе, — пробурчал он, отодвигая бумаги ко мне. — Завтра вернете.

Я забрал ключ и бумаги. Вышел из его кабинета обратно в коридор, сжимая в руках документы. Вот так вот.

Вот так просто. Пара подписей, пара печатей и Дима Волконский из средней руки чиновника превращается… Превращается… В соучастника хищения государственного имущества в особо крупных размерах! Отличный карьерный рост. Даже старый обитатель этого тела подержав в руках трясся бы далеко не от жадности.

А мне было нормально. Того требовало прикрытие, соответственно, следовало работать. Если будем достаточно быстры — еще и имущество успеем вернуть. И уж точно засадим еще один гвоздь в крышку гроба Гаврилова и его шайки.

Главное, чтобы не моего.

Выданный мне министерский фургончик послушно левитировал над поверхностью разбитой дороги. Я увидел высокий бетонный забор с колючей проволокой. КПП военного склада.

Я остановился у шлагбаума. Из караульного помещения вышли двое. Молодые, подтянутые солдаты в идеальной форме, с магическими винтовками на плечах. Один подошел к моему окну, второй остался чуть поодаль, держа под контролем и меня, и фургон.

— Документы, — бросил он коротко.

Я протянул ему папку. Он внимательно, по букве, изучил каждый лист, каждую печать. Затем отошел, сверился с чем-то по своему коммуникатору и вернулся.