Масон
Шрифт:
Верещагин проник через распахнутую мной дверь, лишь слегка кивнув мне – решительно и властно, как очевидный самоуверенный сатрап. Мне ничего не оставалось, как встретить его милой, лучезарной улыбкой. Олег был высок, строен, быстр, как кобра во время рокового броска, но одновременно и наивен, как та куропатка, для которой предназначался змеиный яд. Его прирожденную тягу к элегантности подчеркивал идеальный, подогнанный по самой последней косточке костюм, белоснежная рубашка и итальянский галстук – последний крик моды. Он нехотя стал разуваться, отдавая себе отчет в том, что тапочки ему будут предложены ветхие и намного менее опрятные, чем даже его уличные ботинки. Но таков был ритуал в доме хозяина и Олег вынужден был ему подчиняться. Потом он смерил меня и мое одеяние критическим взглядом. Я тоже взглянул в большое зеркало, висевшее в прихожей, сравнивая два отражения – элегантного плейбоя, то есть Олега, и
– Саша, ты, как всегда, оригинальничаешь: я ищу тебя по всему городу – здесь он, конечно, приврал! – вечно ты скрываешься по "конспиративным квартирам". У тебя дома никто не может пояснить, куда уехал хозяин, потому что твоя квартира пуста. Ты даже не оставил "темную женскую личность" для ответов на звонки или вопросы посетителей…
Я слушал его речь молча. Для чего тратить слова на ритуалы или на игру в "невежливое возмущение". Кто имеет право меня учить тому, как мне жить, где и с кем проводить время, кого оставлять "на связи", а с кем вступать в "связь"?
– Я по наитию действовал. – продолжил Олег свое нытье. – Догадался, что ты скрываешься в квартире Владимира, на Гороховой-30… Тебя можно понять: естественное влечение к комфорту. Дома-то ты давно превратил в "сарай", заваленный книгами… Но привычки свои босятские ты и в этот дом перенес: тапочки предложил, вынутые словно из жопы. Догадываюсь, что меня ждет, – мясо, отбиваемое на стене или подоконнике, чрезмерные запасы водки в холодильнике и прочее…
Это он намекал на то, что я обязан его покормить!.. Что такое "прочее" – он не уточнил, но можно было догадаться: работа без сна и отдыха над книгой, перемешанная с "женским вопросом". Как раз с бабами в период работы над книгой я завязывал напрочь, но пил регулярно, правда, по понемногу – для тонуса, для борьбы с бессонницей… А вот перебрался в квартиру Владимира только ради книг, тех редких, которых у меня не было. Володя, уезжая, всегда просил меня "приглядеть за домом", оставлял ключи, и был рад, если я пользовался его обширной библиотекой, собранной по какому-то особому "компасу". На днях Владимир Сергеев – сын моего давнего другу, к сожалению, рано ушедшего из жизни при весьма загадочных обстоятельствах, – должен был вернуться из срочной заграничной командировки. Я ждал его приезда, потому, что любил этого человека и надеялся на "подпитку" энергией, жизнелюбием, новостями из "чужого мира".
– Заткни фонтан, – как мог ласково я остановил речь Олежека, – проходи в кабинет, говорун. Меня ждут некоторые хозяйственные дела.
Олег не ошибался. Следующим пунктом моего ритуального обхождения с гостем было навязывание экстренного кормления – этим актом я как бы демонстрировал истинно русское хлебосольство. Не слушая возражений гостя – Олег всегда прикидывался человеком, только что плотно отобедавшим в "Метрополе", – я вынимал из морозильника кусок замороженного мяса и специальным ножом-пилкой отделял от него два порядочных шматка ледяной белковой массы. Оттаивание проводилось в экстренном режиме – под струей слегка теплой воды. Затем эти куски животной плоти тщательно отбивались. Дабы не будить соседей громом столешницы, "отбивание" проводилось на внешней, капитальной стене кухни – звук глушился ее массивностью, да и удар у меня уже был отработан специальный, "щадящий".
Олег знал, что возражать и бороться со мной бесполезно – я ведь воспринимал его посещение, как повод для выпивки и основательного закусона. В обычные дни любой хозяин ленится заниматься кухонными работами. Для таких целей нужно в доме держать женщину, но это по теперешним временам и дорого, а, самое главное, хлопотно!.. Суровые времена "перестройки" все основательно перепутали в головах моих сограждан, а женщины так просто "сдвинулись по фазе" – разучились дифференцировать постель и кухню. Да и пить они стали теперь больше, чем мужики, – там где раньше хватало двух бутылок, теперь требовалось четыре!
Пока я молотил мясо, а потом стирал брызги по стены, Олег принялся совать нос в мою рукопись. Он был неохоч до чтения – по-моему, давно остановился в литературных изысках на уровне сказок братьев Гримм – но заполнить минуты вынужденного ожидания чтением "первочка", "свежатинки" был горазд. Конечно, потом он будет приставать ко мне с вопросами, даже советами по поводу того, как нужно писать исторические романы, хотя разбирался в том, как свинья в апельсинах. Но меня уже давно не удивить "верхоглядством" – это основная болезнь моего друга. Существует такая порода людей: если они, например, освоили правила ведения боя на ринге "ad maksimum", то им обязательно кажется, что и во всех остальных делах они могут являться "великими тренерами".
Олег, нет слов, берег костюм от мясных брызг и кухонного чада, а потому
"Святая Земля была завоевана не одними сеньорами, но целыми народами, лихо откликнувшимися на призыв папы к Священной Войне, оглашенный в Клермоне. Многие паломники моментально поменяли тяготение к смиренной молитве на азарт воспользоваться разящим оружием. Огромные толпы страждущих перемены мест, военного безделья, дармовой жратвы, жажды крови и наживы двинулись в сторону Константинополя – к месту сбора армий Крестоносцев. Толпа выделила неожиданных, почти мифических, предводителей своей новой страсти. Фольклор сохранил многоцветные истории прежде всего о Петре Отшельнике – человеке, родом из Амьена, что во французском королевстве, давно посвятившим себя одинокому проживанию в лесу, молитве, посту и проповеди. Да, это был талантливый оратор, умевший в те далекие времена, когда люди не закабаляли себя обязанностью регулярного просмотра телевизионных программ, самого тесного общения с радиоприемником, балдежа у театральных подмостков, а собирались маленькими или большими кучками на открытых площадках – в поле, на опушке леса, на ярмарке – своими речами зажечь огонь в душах слушателей. Петр Отшельник был маленького роста, хилого телосложения, тщедушный. Но он обладал способностью почти гипнотического воздействия на толпу – особенно глупую, неразвитую, дикую, подверженную почти животным инстинктам.
Молва вещала о том, что Петр Отшельник первый раз добрался до Святой Земли в качестве обычного паломника. Он повстречался с патриархом города – достойным человеком, ищущим поддержки у христианского мира в борьбе с исламскими ортодоксами. Петр Отшельник был прирожденным проповедником, а может быть, и святым человеком, потому он предложил патриарху свое посредничество в передаче обращения к христианам всего мира. Патриарх, найдя в Петре Отшельнике сострадание к своим мольбам, воскликнул: "Брат Петр, Господу Нашему, если Он того захочет, хватит наших стенаний, слез и молитв. Но мы знаем, что наши грехи еще не прощены, и Господу есть за что на нас гневаться. Но молитва бежит в этом краю, что за горами, во Франции, есть народ, называемый франками, и все они добрые христиане; и поэтому Господь Наш даровал им великий мир и огромное могущество. Если же они сжалятся над нами, то пусть молят Господа нам помочь или держат совет, как это сделать, мы же надеемся, что Господь пошлет их нам на подмогу, и явит им свою милость, чтобы они могли исполнить наш труд; ибо вы видите, что от греков из константинопольской империи, наших соседей и родичей, мы не получаем ни совета, ни помощи, поскольку они сами повержены и не могут защитить свои земли".
Петр Отшельник, выслушав трогательную речь, прослезился и дал клятву: "Обещаю вам, что, если Господь доведет меня до тех мест, поведать нашему сеньору папе и Римской Церкви, королям, князьям и родичам с Запада в точности, как обстоят дела на святой Земле"…
В проеме кухонной двери появилась фигура Верещагина – ему не терпелось продемонстрировать свои представления о художественной литературе. Критик хренов, неуч, кандидатишко физико-математических наук!.. Сам не ведает, когда первая конституция России была принята, а туда же… метит в литературные эксперты…
Однако гость имеет право высказаться, но только, вестимо, в деликатной форме…
– Господин писатель, сдается мне, что твой Петр Отшельник по описанию уж очень похож на нашего Яшу Свердлова – блестящего большевистского оратора и мастера-интригана. Ты, наверное, и на "национальный вопрос" намекаешь – речь то идет о землях Израиля.
Надо сказать, что "еврейский вопрос" как раз был актуальным и животрепещущим для Верещагина – что-то в его генетических структурах было разбавлено соответствующими биологическими соками. Но только почему же такие подарки судьбы нужно воспринимать, как повод для рефлексии? Я, например, остаюсь совершенно спокойным, когда начинается разговор о нормандских бандитах-завоевателях, покоривших древних славян, да основательно пощекотавших печенки англичанам, французам, голландцам и другим народам, поселившимся по берегам морей. Набеги норманнов – были просто бичом для многих государств в средние века. Рюриковичи – это же варвары, бандиты, шутя покорившие сперва северо-западные территории будущей России, а потом и всю Киевскую Русь. Вплоть до Ивана Грозного корень такой власти держал подданных славян в страхе и трепете. Если хорошо разобраться, то и на Востоке, на Святой Земле с трудом найдешь чистый еврейский корень – их же топтали арабские племена, а затем европейцы жестокими Крестовыми Походами. В моем генофонде, как и у любого, так называемого, "русского человека", напутана масса бандитских кровей.