Масон
Шрифт:
Верещагин никогда не сомневался в том, что бандитов надо не задерживать, а уничтожать при задержании. Ему было ясно, что первый бандит уже никогда не встанет. Мелькнула мысль: "Жаль, что меня не было на том месте, где убивали академика Глебова и его старушку-жену"! Вот тут бы Олег не пощадил ни костей, ни мозга бандитов!.. Но и сейчас предстояло разобраться с "отморозками". Может быть, и они имеют причастность к тому случаю. Возникала заочная солидарность физиков: Глебова и Верещагин. Олег квитался с возможными убийцами – от всей души! Он моментально зарядился ненавистью ко всем подонкам, живущим на земном шаре. Возникла колоссальная концентрация ненависти, боевого расчета, быстроты реакции и точности удара.
Олег сместился влево, чтобы "растянуть противников". Он выключал их из жизни по одному. На каждого приходился только один удар, но крушащий!.. Третий бандит успел достать нож – но это его не спасло. В таких
К Казанскому Собору Олег шел уже размеренным шагом. Он только успел, оглянувшись пару раз, засечь на балконе, венчающем огромный эркер левого крыла фасадной части дома, "кудрявого" – тот выглядывал из балконной двери, видимо, снедаемый любопытством, желая хоть примерно запомнить облик нового Робен Гуда, своего спасителя.
Верещагин шел скорым и широким шагом в сторону своего дома – на Петроградскую сторону. Угрызений совести он не чувствовал, потому что прекрасно понимал, что сегодня он выполнил важную задачу "по воспитанию молодежи". Если бы большевики-уроды в свое время не раскорячили Россию в отвратительно неудобной позе, не подарили соотечественникам семьдесят лет кошмара, то не было бы таких отморозков в нашем городе. Популяционная динамика имеет свои законы: в ее структуре рождается и вырастает определенное число носителей бракованного генофонда. Они склонны к немотивированной агрессии, сочетающейся с жаждой власти над более слабой личностью. Они тянутся к "шикарной жизни" за счет других, не имея ни малейшего права на "избранность". В период большевистского террора такие личности удерживали власть в своих руках, наводнили карающие органы и тем как-то компенсировались. Новые времена подтолкнули их наследников – детей и внуков – к непродуктивной деятельности, а к бандитизму. И еще потребуются многие десятки лет пока популяция физически будет очищена от носителей такого генетического брака. "Российскую вольницу", крепко замешанную на хазарской, татарской дикости, вновь всколыхнули большевики. Они-то и отбросили нашу страну от европейских стандартов цивилизованности на многие столетия назад. Но, как всегда водилось в России, ее будет спасать "кучка" прогрессивных личностей, а остальное "стадо" будет шатко – валко следовать за ней. Наука "евгеника" предлагает свои способы решения проблемы, суть которых сводится к элементарной "социальной диспансеризации населения". Робен Гуды очень кстати для таких мероприятий. Олег был спокоен – он знал, что несколько минут тому назад он выполнил важную миссию – освободил общество еще от нескольких подонков, Он защитил, если угодно, от наследников большевистских традиций: "отнять и поделить, сожрать, пропить и ничего не дать в замен"!.. Такие "наследники" страшны не только своей манерой "действовать", но и тем, что они продуцируют себе подобных. Мой друг прервал эту линию многопоколенного генетического брака.
"Кудрявый" догадался позвонить в милицию и навести ПМГ на свой двор и парадную: но милиционерам пришлось увозить один труп и двух глубоких инвалидов, уже никогда не способных совершать грабежи.
"Извлеки меня из тины, чтобы не погрязнуть мне: да избавлюсь от ненавидящих меня и от глубоких вод; да не увлечет меня стремление вод, да не поглотит меня пучина, да не затворит надо мною пропасть зева своего" (Псалом 8: 15-16).
Утром я продолжал работать над книгой. За чаем Володя доложил о том, что "известный тип" снова заходил в наш двор: присматривался к окнам и автомобилям, но более никаких действий не предпринял и скоро ушел. Я принял информацию к сведенью и задал Владимиру один щекотливый вопрос:
– Володя, скажи, как на духу, а существуют у нас в стране организации масонов? Ну, к примеру, в карающих органах или в войсках?
Володя моментально сделался серьезнее, чем даже абитуриент на экзаменах при поступлении в престижный вуз. Он, по всей вероятности, взвешивал сейчас каждое слово: все же члены любой организации, храня тайну, становятся рабами традиций!
– Есть вопросы, существо которых не подлежит обсуждению даже в деталях. – был его продуманный ответ. – Но ты же знаешь, что любая военная организация действует по Уставу, а отсюда рукой подать и до более законспирированной
Он не стал уточнять до чего можно "рукой подать", Владимир ушел от проявления откровенности – не стал произносить тайное слово "масонство"… Но все было и так понятно. Конечно, я-то подводил его к несколько другому краю понятий, а от них – к простым решениям. Как ни крути, но от собственной сущности не уйти: я врач, а потому мыслю своими понятийными штампами, опираюсь на профессиональные представления. Наша логика во многом отличается от стереотипов мышления простых людей – и это хорошо. Иногда ловлю себя на мысли о том, что врачебные предпочтения куда ближе к психопатологии, чем у других специалистов. Мы – тоже в некотором роде "масоны", давшие клятву на верность своему медицинскому Уставу… Но и другие люди наделены клановым тяготением, у них тоже имеется свой Устав, особая этика, избирательные устремления.
Сейчас врачебная логика качнула меня в сторону психиатрии: припомнилась плеяда отцов той сложнейшей науки. Исследователи шизофрении – E. Bleuler, E. Kraepelin. Более молодых старателей не было смысла привлекать к заочному дознанию. Если хорошо вытрясти научную ветошь, оставленную патриархами, то становится ясно: все мы немного шизофреники, только каждые уникален в своем роде. Все наши профессиональные кланы, религиозные объединения, тайные общества – это только социологическое эхо от первичного генетического вопля. А в "этом крике – жажда бури, пламя страсти и уверенность в победе". Но для некоторых подходит больше – "гром ударов их пугает"! Короче говоря, имеются "здоровые" и "больные" фонемы в том вопле, крике, голосе. Вообще, границы между нормой и патологией не существует – ее выдумали для того, чтобы облегчить скудоумным общение со слишком обширной и многогранной информацией. И это особенно заметно нам врачам, чувствующим при общении с пациентами безграничность просторов биологических и психических реакций человека.
Тут опять в голову полез недавний обличительный эпатаж Николая Карловича – видимо, он достал меня какой-то своей последней передачей! Припомнилась заставка программы "Зеркало": многозначительный до полнейшей шизофренической гениальности оттиск профиля метра – очки, "всевидящее око", копающее нутро событий или личности до печени. Барабанная дробь сопровождала явление "всенародного вещуна" миру… А потом Сванидзе открывает рот и начинается заказная политическая трескотня.
Слов нет, мне приятно быть свидетелем его умелого сражения с "красным оракулом" Зюгановым. Мастодонт большевизма в умственном плане давно уже охромел на обе ноги – нет у него ни опрятной идеологии, ни здравого смысла в запасе. Он бедокурит, швыряется словами словно отпетый алкоголик или наркоман. Подобное состояние в психиатрии называется "абузус" – залповое поглощение большого количества самогона из сермяжной правды, вывернутой наизнанку, или идеологического наркотика, приводящее к сильнейшей интоксикации в виде ненависти к собственной Родине. Это все – на деле. Хотя на словах – все вроде бы за трудовой народ. Таких вредителей собственному отечеству легко ловить на слове, жесте и действие.
Но когда в компании с пышущим агрессией Павлом Гусевым Сванидзе начинает разборки с Военным Судом только потому, что очень хочется видеть его подвластным политическому давлению, то невольно закостеневаешь. Тот суд как раз и показал, что он независим от внешнего давления, от политического заказа по образцу господ Сванидзе и Гусева. Хочется надеяться, что председатель суда действовал по личному убеждению, сориентированному на Закон. Необходимо воспитывать политиков, общественность, горячие головы. Да, бывают случаи, когда представленные доказательства суд не удовлетворяют, они недостаточны для обвинения подозреваемых. Значит следственным органам необходимо лучше работать, а не клонить кручинистую головку на плечико политикам и вещунам из газет и телевиденья.
Сванидзе вновь не отказал себе в удовольствие пнуть ногой и полковника Буданова и тех, кто его якобы выгораживает. Наивность метра-всезнайки, горячо спорящего с прокурором и профессорами из института имени Сербского, давшими заключение о временной невменяемости полковника, по моему убеждению, переходила границы нормы. И теперь Николай Карлович уже попал в прицел моего психиатрического анализа. Во весь голос зазвучала старинная клиническая парадигма: "В структуре психоза отмечались аффективные колебания и несистематизированные идеи величия". Пришел на память термин "аффективная диссоциация" – несоответствие содержания мышления бурным эмоциям. Тогда как бы идут враздрай психические феномены и социологические реальности, какими напичкана голова пациента. Примерно так и решали опытные психиатры института имени Сербского судьбу Буданова. Но, полагаю, что и Сванидзе с Гусевым после их "горячей передачи" тоже дали им повод для аналогичных заключений, только направленных теперь уже в иной адрес.