Масло
Шрифт:
Алкоголь приятно согрел горло и онемевшие губы, солнечное сплетение налилось теплом. Рика потянулась к горке сверкающего белого риса в пиале, а Рэйко впилась в завернутый в нори омусуби. Обе блаженно прикрыли глаза. Каждая рисинка отчетливо ощущалась на языке, челюсти превратились в ненасытную машину для перемалывания пищи. Вкус риса дополняли соленья из тыквы «осинко», маринованные сливы и бледно-розовая икра тарако.
Рэйко довольно пробормотала:
— Все же без еды человеку никуда…
— Ага. Некоторые говорят, что если пьешь сакэ —
— В последнее время ты ешь с таким аппетитом, просто загляденье, — с улыбкой заметила Рэйко.
— Да уж… Знаешь, сколько сейчас вешу? Пятьдесят шесть килограммов! В холод двигаться совсем не хочется, а аппетит еще больше усиливается.
Вместе с рисом им принесли украшенную икрой похлебку ноппэ из корнеплодов и камабоко в бульоне — еще одно местное блюдо. Из груди Рики вырвался довольный вздох.
— Помнишь, ты как-то говорила о золотой середине?
— О золотой середине?.. А, про кулинарию, да?
— И про нее тоже. Чтобы добиться золотой середины, надо пробовать разное и узнавать различные вкусы. Но, похоже, чем больше пробуешь, тем сложнее держать себя в узде. Мне свою золотую середину пока найти не удается. — Рика выпила еще сакэ. — Ох, ну и холодно сегодня. Надо будет хорошенько выспаться, чтобы завтра были силы.
Рэйко окинула ее рассеянным взглядом. «Наверное, уже махнула рукой на попытки вразумить меня», — усмехнулась про себя Рика, но подруга неожиданно произнесла:
— Знаешь, я тебе завидую. Ты так в себе уверена. Сейчас на тебя радостно смотреть. Похоже, ты уже нашла свою золотую середину. И еще… Вообще-то при твоем росте нормальный вес — шестьдесят килограммов.
Капля сакэ попала не в то горло, и Рика закашлялась.
— Серьезно? Есть такие приятные стандарты, при которых я еще и больше, чем сейчас, могу весить?
— Загляни на сайт Японской медицинской ассоциации, — со смешком ответила Рэйко. — Глупо все это. Такое ощущение, что японцы тянутся за худобой даже не потому, что хотят стать красивыми, а… — Она запнулась. Из омусуби в ее руках выглядывали алые икринки, и в каждой из них отражалась маленькая Рэйко. — Знаешь, мне стыдно об этом говорить, но когда смотришь на человека, который не ограничивает себя и не загоняет в угол в угоду правилам, ощущаешь странное раздражение… Прости, что я как-то укорила тебя за лишний вес. Нет никакого лишнего веса. Просто при виде новой тебя — такой умиротворенной, такой расслабленной — мне стало беспокойно. Неловко признаваться, но мне просто не хотелось терять тот твой образ, который сложился с юности.
Рэйко опустила голову.
— Все в порядке, не переживай, — сказала Рика, хотя и удивилась ее словам. — А меня вот всегда поражало, как ты остаешься худенькой при том, что любишь поесть вкусно. Это врожденное?
— Вовсе нет. В переходный
Об этом Рика не знала. Ей было сложно представить полную Рэйко.
— Надо же… Ты молодец, как всегда. Но все же… В последнее время я за тебя переживаю. Ты все худеешь и худеешь — стала как девочка.
Рика запереживала, правильно ли подобрала слова, однако Рэйко тепло улыбнулась.
— Питаюсь я как обычно. Может, просто с возрастом стало сложнее набирать вес? Да и, планируя беременность, я сейчас ем исключительно здоровую пищу, то есть не то, что раньше, и от алкоголя совсем отказалась — это тоже сказывается… Чувствую я себя хорошо, и со здоровьем у меня все в порядке.
Соленый кальмар великолепно дополнял рис, и вторую порцию Рика прикончила в два счета. Она отложила палочки.
— Я подумала над тем, что ты сказала мне в синкансэне. На самом деле ты попала в яблочко. Я и сама заметила, что, когда вступаю в диалог с Манако, полностью подчиняюсь ей. Как будто я — ее тень. И, как ни стараюсь, вижу только то, что она сама хочет показать. — На душе стало легче, стоило произнести это вслух.
Третью чашку риса Рика брать не стала, но, пожалуй, съесть бы смогла.
— Таким женщинам, как Манако, хочется чувствовать свое превосходство, — улыбнулась Рэйко, подцепляя палочками тамагояки. Улыбка вышла невеселой. Глядя куда-то в пустоту, она продолжила: — Но знаешь… У нее та же проблема. Видеть лишь то, что ты сама хочешь видеть, означает закрывать глаза на то, чего ты видеть не хочешь. Тебе не приходило в голову, что на самом деле Манако — куда более слабый и неуверенный в себе человек, чем кажется? Мне кажется, во многом ты сильнее ее.
Рика смотрела на Рэйко не отрываясь. С того момента, как подруга внезапно материализовалась в поезде, ее не отпускало странное чувство нереальности. Словно Рэйко — не живой человек, а дух-хранитель, принявший человеческий облик.
— Возможно, ты понимаешь Манако лучше меня, — прошептала она.
Рэйко уже набрала воздуха, чтобы ответить, но промолчала, уткнувшись взглядом в алкогольную карту ресторана.
Рика посмотрела на экран пикнувшего телефона и обнаружила сообщение от Макото: «Не простудись там. Позвони, как будет время».
На десерт они полакомились сочными ниигатскими грушами редкого сорта Le Lectier, а затем отправились в отель. Площадь перед вокзалом была засыпана снегом, темное ночное небо над головой казалось очень высоким. Разогретая съеденным и выпитым кожа снова начала неметь от холода.
Зарегистрировавшись в отеле, они поднялись на лифте на пятый этаж. Едва зайдя в номер, Рэйко тут же направилась в ванную, сполоснула ее и начала набирать горячую воду. Номер был скромным: две кровати, разделенные тумбочкой, маленький холодильник, трельяж и шкаф. На полу — слегка потертое зеленое ковровое покрытие.