Масло
Шрифт:
Рике никогда не приходилось испытывать подобного. К тому же она уже и не помнила, когда у нее в последний раз был секс. Неожиданно она встретилась взглядом с охранником, всегда незаметным, как тень. Лицо у него было бесстрастным, однако в глазах на мгновение мелькнуло плотское любопытство. Рика поняла: он только что думал о ней в непристойном ключе. Ее бросило в жар.
— Я оплатила заказ через кассу самообслуживания и села за стойку. Вокруг были одни мужчины — водители, хосты, и все они так и уставились на меня. Помню, я выбрала самую плотную лапшу и сливочное масло в качестве
— А я думала, вы всегда ели только в дорогих ресторанах.
Рика сказала это не с целью польстить, но Манако неожиданно обрадовалась ее словам.
— Вкус еды не зависит от цены. Встречаясь с самыми разными мужчинами, я успела попробовать самые разные блюда в разных местах. Если вы напомните мне, каков на вкус тот сио рамен, я подумаю над вашей просьбой об эксклюзивном интервью, — с довольным видом сказала Манако.
— Но все равно я не верю, что еда может показаться вкуснее после каких-то конкретных действий…
— Подумать только! Столько громких слов о правах и свободе женщин, а самой инициировать секс гордость не позволяет?
Шею обожгло жаром. Рике захотелось поскорее уйти из тесной комнаты и глотнуть свежего морозного воздуха. Иначе она точно попадется на провокацию Манако и потеряет контроль над ситуацией.
— Не забудьте попросить положить побольше масла при заказе.
* * *
— Чувство опустошения после? Что за чушь, уж не мужское ли восприятие она описывает?
Светлые брови Рэйко взлетели вверх, словно крылья голубки. Едва произнеся это вслух, она тут же вспыхнула от смущения. В последнее время они регулярно обедали вместе в столовой издательства. Идея погулять по разным ресторанам в округе в те дни, когда подруга посещает клинику, так и осталась неосуществимой — слишком сложно оказалось строить планы, учитывая зависящий от овуляции и потому непредсказуемый график Рэйко.
— Обычно после хочется спать, и уж точно не до еды. И вообще, нельзя же разговаривать о таком на людях!
Рэйко недовольно нахмурилась, и Рика поспешила извиниться. Тем не менее подруга продолжала дуться. Поджала красивые губы и не откликалась на ласковое «Рэйко… Ну Рэйко…»
— А я знаю, как тебя разговорить! Помнишь, когда я заходила к вам в декабре прошлого года, Рёске упоминал, как ты оживилась, стоило гостям похвалить твой сюмай и спросить рецепт? А мне расскажешь, как его готовить?
— Ты ведь не интересуешься кулинарией.
— Вспомни, я ведь по твоему совету написала Кадзии Манако то письмо, которое открыло мне двери. Я знаю, ты переживаешь, не слишком ли я с ней сблизилась, но изначально я получила шанс подступиться к Манако именно благодаря тебе. Потому что ты подсказала: у того, кто любит готовить, надо спросить рецепт, чтобы расположить к себе.
— Ты хочешь сказать, что это все моя вина? — еще больше надулась Рэйко.
Тема Манако понемногу становилась запретной в их разговорах, и Рике ужасно хотелось этого избежать.
— Нет-нет. Наоборот, я благодарна тебе. Я хотела сказать, что пытаюсь докопаться до истины в деле Манако и ради нас с тобой тоже — как бы
Во взгляде Рэйко отразилось недоумение. Ее подбородок выглядел еще острее, чем в их прошлую встречу, а запястья, выглядывающие из рукавов свитера, казались такими тонкими, словно могли переломиться от любого усилия.
— Разве ты никогда не чувствовала себя скованной? Мне кажется, мы с тобой потому и сблизились сразу, что у нас одинаковый подход ко многому.
Рэйко замолкла. Наверняка она, как и Рика, погрузилась в воспоминания. В университете Рэйко мгновенно закипала, стоило услышать из уст преподавателей-мужчин пренебрежительные высказывания в адрес женщин, и немедленно вступала с ними в спор. А когда однокурсницы укоряли ее, заметив, как резко Рэйко отшивает парней, назойливо пытающихся познакомиться с ней в столовой, та хлестко отвечала им. Устроившись на работу, Рэйко была шокирована, когда столкнулась с настойчивыми намеками на близость женатого начальника, — прежде она очень уважала этого человека. А как-то Рэйко жаловалась на клиентов, которые упорно твердили: фильмы без любовных отношений, а тем более без пикантных отношений, широкой аудитории не продать.
— Я и сейчас такая, — сказала Рика. — Постоянно колеблюсь и останавливаюсь на полпути. Мне кажется, причины этого дискомфорта кроются где-то в деле Манако. Я хочу раскопать их, и если удастся — рассказать об этом другим.
— Раньше я как-то очень…
Рэйко замолкла, уткнувшись взглядом в пластиковый стаканчик с некрепким зеленым чаем, поблескивающим в свете ламп.
— Я не такая, как ты. Раньше мы и правда были заодно, но потом я сбежала…
Сердце Рики сжалось. Каждый раз, когда она видела Рэйко подавленной, ей хотелось немедленно это исправить. Схватить за руки и закричать какую-нибудь крайность вроде: ты молодец, ты права, это мир вокруг не прав!
— Но ведь это не так. Ты совсем не изменилась, Рэйко. И с работы ты ушла только потому, что решила — так для тебя будет лучше.
Подруга наконец подняла взгляд. Ореховые глаза мягко поблескивали из-под длинных загнутых ресниц.
— Рё категорически отказывается идти со мной к врачу, как рекомендуют в клинике…. Я два раза записывала его, но каждый раз без толку. А если я так и буду ходить туда одна — толку от этого никакого.
— Вот уж не подумала бы. Рёске совсем не выглядит неуступчивым…
— Я думала, Рё другой, но он, как выяснилось, ужасно не любит осмотры по мужской части. Только и твердит: еще не время, давай подождем, положимся на естественный ход вещей и все в таком духе. Словно считает, что если обнаружится какая-то проблема с его здоровьем — всё, его жизнь кончена. В последнее время я уже думаю, что, может, было бы лучше завести ребенка самостоятельно…
Рика ощутила острое разочарование в самой себе, когда осознала, что мысленно пытается придумать хоть какое-то оправдание Рёске: мол, у него есть свои причины, наверняка он очень устает на работе, или, может, Рэйко что-то не так поняла… Ей не хотелось испытывать негатива к Рёске. Но одновременно Рика понимала и то, как давит на ее подругу мир, бесконечно потакающий мужчинам.