Маски
Шрифт:
— Да, да! — просиял Девяткин. — Как вы кстати!
Молодой человек работал полчаса, потом несколько раз щелкнул новым замком, сказал «готово» и собрал инструменты.
— Сколько я вам должен? — спросил Девяткин.
— Ничего, ровным счетом ничего, — ответил молодой человек. — Живите счастливо.
И ушел.
Потом появились двое мужчин. Поздоровавшись, они озабоченно спросили:
— С батареями, трубами все в порядке?
— Нет, не все, — признался Девяткин. — Батареи не греют, и под унитазом течет.
— Это мы в два счета устраним, — пообещали
И действительно устранили.
— Сколько вам за работу?
— Ничего. Мы хотим, чтобы вы жили и радовались. Желаем вам успеха.
Специалисты по трубам пожали Девяткину руку и ушли.
Едва Девяткин успел закрыть за ними дверь, как снова раздался звонок. Невысокий старикашка в спецовке предложил свои услуги по части исправления окон и дверей. За работу он тоже ничего не взял.
Квартира приобретала хороший, нормальный вид: уже нигде не дуло, ничего не протекало, и даже шероховатости паркета были ликвидированы.
Девяткин ходил по квартире и рассуждал о том, что строители стали молодцами: приходят к новоселам и устраняют свои недоделки, чтобы людям жилось удобно, уютно.
Но вот опять звонок.
На пороге юноша в форме ремесленника:
— Вам ничего починить не надо? — спрашивает юноша. — Краны водопровода исправны?
— Все исправно, чинить ничего не надо.
Юноша разочарованно топчется на месте.
— А почему вам так хочется что-нибудь починить? — спрашивает Девяткин.
— А до тому самому, почему у вас были и дядя Миша и Сергей Иванович. Это жильцы нашего дома, тоже только въехали. А дядя Миша — мой сосед. Я выхожу на кухню, а он рассказывает отцу: «В пятой секции знаешь кто поселился? Алексей Девяткин — центр нападения „Магнето“»! Как я узнал эту новость, так хвать инструменты и говорю жене: «Пошел знакомиться. Тем более что в его квартире окна тоже, наверное, не закрываются. А я всегда болел за „Магнето“».
В ванной испортилась газовая колонка. Ольга Петровна, наша соседка, позвала слесаря. Слесарь долго гремел молотком, потом вышел и, утирая пот со лба, сказал:
— Тут целая авария могла случиться. Еле-еле исправил… Работа была серьезная…
Ольга Петровна поняла намек и дала слесарю рубль «на чай». Пока он собирал инструмент, она вошла в ванную и увидела, что штукатурка около трубы обрушена.
— Что же делать! — воскликнула она. — Если стены не оштукатурены, мне не разрешат газ зажигать. Придет пожарный и оштрафует.
— Оштрафует, — подтвердил слесарь. — А не проверить, как идет труба, я не мог… Но дело поправимое. Если хотите, сейчас пришлю мастера… штукатура-маляра.
«Штукатур-маляр» ждать себя не заставил. Он залепил дранку глиной и начал красить стену какой-то грязно-желто-бурой краской. Поскольку колер ее не совпадал с цветом других стен, решили окрасить всю ванную. Когда работа была почти окончена, в ванной погас свет: маляр трудился, видимо, так старательно, что оборвал проводку.
— Это ничего, — утешил он Ольгу Петровну, — если хотите, я могу позвать монтера…
Дойдя до дверей, он остановился:
— Хозяйка,
Пришлось Ольге Петровне снова раскрывать свой кошелек.
Через пять минут пришел монтер. Он чиркнул несколько спичек и озабоченно заметил:
— А проводочка-то у вас старая… Надо менять…
Сменили. Ольга Петровна была рада, что ремонтная эпопея наконец завершилась.
Умыв руки на кухне, монтер, как бы между прочим сказал:
— Если я там где свежую краску повредил, так вы можете позвать маляра подправить…
Ольга Петровна промолчала.
— Но это дело хозяйское, — продолжал монтер. — А что до меня касается, я дело сделал. Довольны будете. Только учтите: провод был мой, а не домоуправленческий…
Получив за провод, монтер ушел.
Ольга Петровна вымыла пол после ремонта и пошла во двор за дочкой. У сарая на бревне сидели слесарь, штукатур-маляр, монтер и стекольщик. Увлеченные своей беседой и разгоряченные «чаем», они не заметили, как женщина прошла мимо них.
— Мы должны всегда друг другу способствовать, — донесся до нее голос штукатура-маляра. — Жаль только, что стекольщик сегодня без работы остался…
Перспективный человек
Ровно в 9.00 Павел Михайлович Желобков переступил порог своего кабинета.
Сделав несколько шагов, он энергично бросил на стол портфель, потом скинул пиджак, повесил его на спинку кресла и распахнул окно. Его настроение было деловым и рабочим.
Как всегда, начиная служебный день, Желобков перевернул листок календаря.
Предстоящие восемь часов обещали быть напряженными: белое поле календарной странички ниже времени восхода Солнца и обозначения фазы Луны пестрело множеством пометок. Около одной из них стоял жирный восклицательный знак: «С. отв. газ.», что означало: составить ответ редакции областной газеты. Ответ на критическую статью о плохой работе учреждения, возглавляемого П. М. Желобковым.
Павел Михайлович начал писать его еще вчера, но успел сочинить лишь первую фразу: «Уважаемый товарищ редактор…» Дальнейшей работе над ответом помешал неожиданный визит одного просителя, слезно умолявшего Павла Михайловича посодействовать ему в получении садового участка.
Заниматься садами в обязанности Желобкова не входило. Но проситель не был обыкновенным, рядовым: перед Павлом Михайловичем сидел бывший товарищ по институту, который в свое время из духа солидарности безвозмездно вычертил половину желобковского дипломного проекта.
Отказаться помочь ему было как-то неудобно.
— Ладно, поговорю кое с кем, — сказал Желобков.
Разговор «кое с кем» согласно пометке на календаре был назначен на сегодня. Но Павел Михайлович решил не торопиться: прежде надо ответить газете, тянуть нельзя, рискованно.
Желобков попробовал перо, снял с него волосок и для начала фразу «Уважаемый товарищ редактор…» подчеркнул.
В это время секретарь доложила, что к Павлу Михайловичу просится на прием женщина, назвавшаяся Изольдой Герасимовной.