Маски

Силецкий Александр Валентинович

И все сидели за столом - и тихо мучались, блестя голодными глазами...

А я меж делом уплетал и пил вовсю - у меня-то ведь маски не было...

После пиршества в программе значились танцы.

Гости несколько взбодрились, вновь повеселели, но ненадолго - есть все-таки хотелось.

И я заметил, как один за другим приглашенные стали исчезать в туалетных комнатах, держа под мышками объемистые свертки, а возвращались уже без них.

Это выглядело комичным, даже больше того - совершенно нелепым, и я засмеялся,

громко, на весь зал, но никто меня не поддержал.

Так Она нашла меня.

Она узнала меня по голосу.

– Здравствуй, - сказала Она, подходя ко мне.
– С Новым годом! Какой ты сегодня странный...

– С Новым годом, привет, - ответил я, улыбаясь, а сам весь невольно напрягся: ну вот, начинается!..
– Чем же я, по-твоему, странный?

– Маска. У тебя удивительная маска. Где ты купил такую?

– Нигде. Потом расскажу. Давай потанцуем. Мы принялись ритмично шаркать.

Она нежно прижималась ко мне, красивая даже в своей уродливой маске, и мне было с ней хорошо и покойно...

Неожиданно загремел гонг, и тогда, взгромоздившись на один из столов, распорядитель вечера громко закричал, хлопая в ладоши:

– Все сюда! Все, все! Объявляем результат конкурса масок!

Жюри определило победителя! Вот он! И я внезапно с ужасом увидел нацеленный на меня холеный палец.

Я хотел возмутиться, как-то отвести все подозренья, заявить в конце концов, что у меня нет маски вообще, но ноги мои приросли к полу, и язык во рту онемел.

Я лишь беспомощно стоял и смотрел, как ко мне приближается торжественная процессия, как меня окружают смеющиеся люди и в мои руки вкладывают приз маску лопоухого толстяка с плотоядной улыбкой.

Потом все ушли заниматься своими делами и тотчас словно бы забыли обо мне.

Я остался один, зажимая в ладонях дурацкую маску.

– Милый, что с тобой?
– встревоженно спросила Она.
– Тебе нехорошо?

– Да, - кивнул я, - нехорошо.

– Ой, - вдруг отшатнулась она от меня, - твоя маска движется. Та, что на лице... Она как живая!

– Маска, да? Какая, к черту, маска?!
– заорал я, теряя всякий контроль над собой. У меня нет ее. Понимаешь - нет! У меня больше нет лица!

– Но... как же так?
– прошептала Она.
– Если это - не маска, то что же тогда?
– И Она провела кончиками пальцев по моей щеке.

– А что ты видишь?
– спросил я, понимая с ужасом, какой последует ответ.

И Она начала перечислять.

И каждое ее слово было подобно удару кнута, которым секли - нет, не меня. Мою душу.

Каждое ее слово было подобно взрыву бомбы, которая выжигает, потребляет все внутри.

Я понял, что мне нет спасенья, что я весь на виду, и каждый отныне может доставить мне неизмеримую боль, достаточно ему только всмотреться в мое лицо и завести разговор о том, что он видит...

Да, лица, привычного,

прежнего, больше не было, но было другое лицо, обращенное всегда внутрь - Я САМ, моя натура, скрытая прежде под маской обыденного лица, - и когда я предстал перед всеми таким, каков я в своем естестве, никто меня не узнал, даже больше того, я сам не узнал себя, не признал, не разглядел.

Теперь на моем лице было все: и мои тайные мысли, и желания, и пороки, и таланты, и любовь, и неверие - словом, все, что представляет сущность человека, от которой он сам порой бежит.

Своим любопытным взором девушка проникла в мой внутренний мир, по злой иронии судьбы ставший внешним, и называла деталь за деталью, и я мучился как будто при всех с меня сдирали кожу...

– Хватит!
– прохрипел я наконец, теряя силы.
– Ради всего святого, хватит! Она замолчала и удивленно уставилась на меня.

– Так, значит, у тебя нет маски?! Хм... А что же это тоща? И тут я решился.

– Пойдем, - сказал я, беря ее за руку.

– Куда?
– пролепетала Она, смутно начиная догадываться, что вечер для нее испорчен до конца.

– Пойдем, - повторил я и потянул ее за собой.

– Нет, нет?!
– Она попыталась вырваться, но я держал крепко.

В ее глазах застыл страх. Господи, как мало человеку нужно!..

– Ты пойдешь или нет?
– крикнул я и изо всех сил стиснул ее руку.
– Ну?!

Не знаю почему, но мне было приятно видеть ее ужас, я ощущал какое-то странное удовлетворение, верша насилие.

– Вокруг понемногу стали собираться люди, но мне уже было наплевать.

Я подхватил ее и выволок из зала. Как куклу, протащил по лестнице...

Она что-то кричала, зачем-то умоляла простить, потом, кажется, заплакала...

Наконец мы добрались до зеркала напротив гардероба. Я остановился.

– Вот, - сказал я, поворачивая ее лицом к зеркалу, - теперь любуйся!

Некоторое время, тихо всхлипывая, Она смотрела в зеркало, затем перевела взгляд на меня.

Наверное, Она все поняла, или, быть может, мне так только показалось право же, не знаю.

Во всяком случае лицо ее - маска потерялась где-то на лестнице - вдруг выразило искреннее разочарование, а глаза удивленно округлились.

– Только и всего-то?!
– произнесла Она и нервно усмехнулась.

– А, по-твоему, этого мало?

– Милый, - сказала Она ласково и мягко.
– Стоит ли из-за этого так огорчаться? Ну, подумаешь!.. Тебе понравилась моя маска?

– Ничего, - пробормотал я, силясь припомнить.

– Так вот, мне ее сделал один чудесный мастер. Хочешь, я сведу тебя к нему и он скроит тебе настоящую маску, как твое старое лицо?
– Ее глаза горели, гипнотизируя меня.
– Хочешь? Ты станешь носить ее каждый день, и она тебе нисколечко не будет мешать - Это прекрасный мастер!